Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

Блистательная кибитка. Маленькие трагедии.05.06.16. Отзыв.

Да, вас не глючит. Это отзыв на спектакль, которым они закрыли прошлый сезон, ну и что, что три месяца прошло, искусство вечно.
Это для вдохновения перед началом нового, потому что - напоминаю - завтра они начинают. И я начинаю с ними, потому что постараюсь сделать и выложить запись.

Моцарт и Сальери.

Не в музыку, что жизнь мою сожгла,
Но в пепел, что остался от сожжения.


Вся история в этот раз получилась еще предельней и безнадежней, чем в прошлые? Особенно отчетливо было видно, что оба - и Моцарт (kemenkiri) и Сальери (fredmaj) - безумцы, оба идут к разрушению, оба уже за пределами жизни, один так, а другой иначе. Оба жили, сколько могли, каждый на своем пределе - и оба примерно одновременно и сломались, к обоим является черный человек, разный или один и тот же, возвещая, что все, пора, продолжать дальше - не в человеческих силах.
При том, что Сальери... ну он всегда в этой истории Моцарта любит, а тут еще отчетливо видно, что он в присутствии Моцарте (по первой сцене, дальше-то хуже) - нормален. Может держаться, может быть. Не может не любить его, не может на него злиться, не может ему не улыбаться, в этом ясном солнечном свете тараканы замолкают (опять тот же визуальный эффект, что и в "Исходе актера" возможно в этот раз уже сознательный – театральная « лягушка» вот на этой конкретной сцене при дневном освещении, дает именно солнечный свет - и никак иначе).
От этого Сальери просто почти ничего не осталось, он так прозрачен, что вот - в присутствии света сквозит светом, а в присутствии черного человека - оказывается не в силах сопротивляться. Потому что "но правды нет и выше", а человек не может бесконечно опираться на самого себя. И даже на искусство - тоже уже не может.
И в первой сцене - вот ясный свет, спокойная дружба - "тебе не до меня" - печально, но без малейшей обиды и далеко идущих тараканов, "когда же мне не до тебя?" - простая констатация, да, так и есть, всегда до тебя.
Про "виденье гробовое и незапный мрак" Моцарт интересно сказал, смущаясь, кажется, своего признания. Нет смысла объяснять музыку словами - ну музыка, вот примерно про это, а так - слушай, сам поймешь, и музыка в данном случае - предельно откровенный разговор о том, что там происходит внутри.
...А музыка про Сальери, это он, Сальери, тут был с другом - и вдруг незапный мрак и виденье, накрыло. (Он, кстати, кажется всерьез за Моцарта забеспокоился еще после этой аннотации - на секунду всего обернулся в зал, но что-то там на лице такое было - и потом уже сосредоточился на музыке).
Музыка - разговор, Сальери слушает и про него, и про себя, и что-то такое отчетливо понимает.
(Еще он кольцо там все вертит - как вариант, это была история про него и Изору? С той разницей, что влюблен был всерьез, в отличие от).
Одновременно слушал и музыку и свою бездну - и бездна оказалась слышнее. Или просто музыка оборвалась слишком рано? Или вот опять - нет опоры только в музыке или только в человеке, который ее творит, недостаточна такая опора.
Но пока Моцарт рядом - можно улыбаться и смотреть ему вслед. А как только Моцарт уходит - весь воздух и свет кончился, и "нет правды на земле". С бесконечной усталостью и безнадегой. И садится как смертельно усталый. И дальше начинает совершенно бредовый монолог. Потому что вообще вот эти идеи: "разъял как труп", "поверил алгеброй гармонию" и все это с нездоровой ненавистью к себе и своему методу - они бредовы. Одно другому не мешает, и вон даже гуляка Моцарт способен словами рассказать про что его музыка, и вполне понимает, как она устроена. Там какой-то сбой логики - и он только первый в этой череде сбоев, а все потому что Моцарт ушел, музыка замолчала - и больше невозможно противиться бесу, который непрерывно шепчет тебе в уши разную очень похожую на правду ложь.
Зависть? Это не зависть, проблема в разы сложней. Это просто предельная разорванность - когда в тебе говорит бездна, ты ощущаешь, что тебе, такому каков ты есть (в том числе и с твоими музыкальными способностями) просто невозможно находиться рядом с таким как он.(а молчит в тебе бездна (ну или хоть говорит потише) только в его присутствии. Устанешь тут от таких качелей.
И на самом деле уже по монологу этому видно, что то, что он задумал - это в общем-то самоубийство. Ровно вот с этой целью - чтобы все наконец кончилось, потому что дальше так продолжаться вообще уже не может. Почему только не себя, а Моцарта? ну а вот попробуй осознай, что источник муки не вовне, а в тебе самом? а еще Моцарт так близко, что уже даже не разделить, кого тут травить. Это бездна, она нарушает логику и искажает перспективу, а противиться ей нечем.
Вот оказывается нечем даже уже рядом с ним. Может еще потому, что Моцарт в сущности и правда - уже совсем не здесь. Он также истончен как Сальери, только через него этот солнечный свет льется всегда, потому что свет есть, а самого Моцарта тоже уже очень немного, и скоро вообще не останется. Сальери это тоже видит, и... страшно это, Моцарт заканчивается, тоже отказывается от жизни - сам, и закончится вот-вот без посторонней помощи, просто крыльями взмахнет и отлетит. И это совершенно невыносимо, настолько, что лучше закончить самому - побыстрее.
(Моцарту это тоже в общем трагедия - вот такое ты небесное создание, что твоя небесная музыка не может спасти того, кто рядом, а ты, небожитель, даже увидеть этого не можешь)
Впрочем, даже и после конца, качельки сохраняются - пока он рядом, можно и руку пожать, и уверенно сказать "до свиданья". А когда его уже нет - можно еще успеть подумать, что звания гения ты лишил себя сам, самостоятельно (ну потому что был-то гений, потому что сочинить мотив, который Моцарт себе всегда твердит, когда счастлив - это в общем вполне достижение). Но это уже неважно, потому что все кончилось и надо быстрее за ним.
В общем вся механика самоубийства в чистом виде. Очень страшный спектакль вышел.


Пир во время чумы.
Мы идем в одну сторону,
Потому что другой стороны просто нет.


Новый Вальстингам(fredmaj) был совершенно прекрасен по контрасту с нежелающим жить Сальери. Этот - яркий, злой, энергичный - жить хочет, и сильно. Это все, что он может противопоставить смерти - вот эту свою яростную жажду бытия. Это осознанный выбор и осознанное противостояние - они там интересно то рифмуются, то спорят с Молодым человеком (anarsul). Тот тоже делает внятный и осознанный выбор - мы будем жить и будем вести себя так, словно смерти нет, и за Джаксона сейчас весело выпьем (судя по всему дружил он с этим Джаксоном, потому что играет не страх смерти, но - горе). Председатель считает, что - нет, мы будем вести себя честно: так словно смерть рядом, она была и есть. И все равно мы будем жить, и пить, и танцевать, и вот - любить. В том числе и непосредственно физически - в прошлых версиях у них отношения с Мэри (odna_zmeia) были если и не платонические, то в общем как-то это специально не подчеркивалось, а тут вот полное впечатление, что они вдвоем вываливаются на сцену вот ровно после любви. И это правильно, потому что все, что можно противопоставить смерти - это жизнь.
Там вообще интересно разворачивается тема греха, утраты невинности и прочего ("все виновны, следовательно все умрут", ага). И Мэри подчеркивает сама, что она создание падшее, сожалеет о былой невинности, и называет Луизу "сестрой печали и позора", и Вальсингам говорит о своем "падшем духе" - и с одной стороны да, они тут в общем вот ровно об этом, о том, что за последние три недели успели сойтись, но с другой - нет, не только об этом. Шире - о том, что опыт Чумы оказался именно опытом падения во всех смыслах. То, что они вместе - это вот как раз единственное, что из этого опыта удалось сделать якорем и спасением, но там было еще полно всякого другого, с чем уже ничего не поделаешь.
Тут опять Вальсингам со своим "меня считала чистым, гордым, вольным" - вот гордость и вольность он, видимо, тоже утратил. Хотя выглядит по-прежнему орлом, но внутри все про себя знает. Видимо опыт страха и горя, и опыт на тему того, что настолько хочет жить и быть - что не готов следовать за женой, и не готов к тому, что предлагает священник.(kemenkiri)
Священник вышел тоже совершенно прекрасный. У него свой рецепт от страха: он минимум месяц уже как заведенный исповедует-причащает-отпевает-хоронит, и уже превратился исключительно в руки, способные отпустить грехи и преподать Причастие. Он так устал и от него так мало осталось его самого, что страху в нем нет места.
"О, - сказал Василиск, - церковь с человеческим лицом". Ну, да, с очень человеческим лицом, потому Вальсингама и скручивает - его не осуждают, на него не давят, просто показывают, что по-другому - можно и нужно. Что вот этот путь, которым идет он - путь яростного противостояния смерти вот таким образом - не единственный, и даже не самый правильный, и в конечном итоге никуда не ведет, потому что человек не может бесконечно опираться только на себя и на свою жажду жить.

Поэтому да - "Укажи мне путь мой", среди этих бесконечных искушений, путь между отказом от жизни, потому что она невыносима, и такой яростной жаждой жить, что она уже не разбирает греха от добродетели.
Я уже говорила, что это глубоко христианский спектакль? ну так вот, он в общем наглядно показывает, что и в одном и в другом случае, выход-то только вверх, к Богу, никаких других выходов из этой тьмы не предусмотрено, другой стороны просто нет.
Остается попросить об этом выходе, зажечь свечу - и ждать. Может это пламя - это и есть ответ.

(Придумался им всем счастливый конец - потому что Вальсингам если не сейчас, то когда Чума хоть чуть спадет - прочухается, станет годным Послечумным Лордом, и под чутким руководством духовного лица начнет восстанавливать разумную жизнь в городе.
А через полгодика его повенчают с Мэри (потому что благословил ее священник очень убедительно):))
Tags: Блистательная Кибитка, Пушкин, театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments