Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

Ф.Б. Вольф: материалы к биографии. Ч.1. Семья и до Сибири.

Это тоже в сущности к годовщине Петровского завода - то, что надо было еще тогда сделать. Но вот - сейчас.
*
Ф.Б.Вольф - один из тех страшно интересных декабристов, которыми толком никто не занимался. Про него нет ни одной монографии - всего несколько статей. У него нет изданного тома "Полярной звезды" - опубликовано пять писем в разных сборниках.
А это человек такого масштаба, что очень хочется этого всего - и подробной биографии, и архивных исследований и т.д.
Но пока этого нет, я просто хочу собрать в одно место все, что про него есть. И кажется, это не формат статьи на страничку, поэтому повешу я это сюда, то есть на забор - фактически это просто склад цитат. Можно и нужно добавлять, если я что-то упустила (а это так - я не все тома "Полярной звезды" прошерстила).
Что у нас есть опубликованного:
1. Следственное дело в 12-том томе ВД:
http://kemenkiri.narod.ru/delo_f-b-volfa_vdxii.pdf
2.Компиляция из пяти опубликованных разными людьми и в разных местах писем:
http://kemenkiri.narod.ru/gaaz/Vof.htm

Про семью и детство Вольфа мы знаем исчезающе мало, но вот что у нас есть.
Есть папа - Богдан Христианович Вольф, примерно 1747 года рождения, титулярный советник, аптекарь.

Внезапный кусочек Романа Медокса, провокатора и авантюриста, который в начале тридцатых написал на декабристов обширную серию доносов, которая, несмотря на всю отвратительность, дает нам некоторые любопытные подробности, например, про однокашников. Вот он докладывает о своем посещении Петровского завода в 1833 году.

Поутру в 8 часов получил я от Юшневской записочку о комендантском дозволении мне быть у ней. Пришед в 10, был сжат в объятиях целующего меня незнакомца, Вольфа. Он счел меня за моего брата Василия (гвардии подполковника, бывшего при князе Паскевиче-Эриванском чиновником по особым поручениям и умершего от холеры в Варшаве), который с ним воспитывался в московском пансионе Гейдеке.

(С. Я. Штрайх. Рома Медокс. Похождения русского авантюриста XIX века. Москва, Военное издательство, 2000)

О семье Вольфа есть цитаты из переписки Марии Казимировны Юшнеевской с братом мужа - Семеном Юшневским. До Сибири они дружат семьями, Вольф - частый гость в доме Юшневских, общается и с Алексеем Петровичем, и с Семеном. В Сибири именно Мария Казимировна отслеживает его переписку с родными и иногда упоминает их Семену.

(Переписка Юшневских цитируется по Письма декабриста Алексея Петровича Юшневского и его жены Марии Казимировны из Сибири", публ. В. П. Голубовского, Киев, 1908 г)

30 октября 1831, Петровск.
Игнатия Вольфа я видела в Москве и с родными его познакомилась.

В Москве она была несколько раз, но скорее всего имеется ввиду май 1830 года, когда она проезжает через Москву в Сибирь - и общается (и видимо собирает передачи и письма) со всеми родственниками всех знакомых и полузнакомых заинтересованных лиц, которых можно застать в Москве.
Кто этот Игнатий мы не знаем, логично предположить, что брат Вольфа (и тогда "его родные" - это наверно, жена и кто-то с ней?).
Есть еще одно упоминание этого Игнатия и сестер Вольфа:

20 Мая 1832. Петровское.
Вольф благодарит тебя за дружеские выражения к нему в письме нашем и просит сохранить к нему чувство дружбы, как к человеку, который не переставал тебя любить, как родного. Он очень редко получает письма от сестер своих. Младшая сестра его, которая была вдовою, вышла замуж уже два года назад. Как расстроил меня Игнатий в бытность мою в Москве.

(Любимый форум уверенно говорит, что сестра - штаб-лекарша Екатерина Толь в Туле.

Упоминание смерти матери:

4 августа 1833. Петровский завод.
Вольф тебе кланяется. Он здоров. На днях получил известие, что у него матушка умерла, и это его сильно опечалило.

И наконец на 1835 год про родных имеем следующее:

15-го Февраля, 1835 года. Петровское
Вольф душевно тебя обнимает и благодарит за память. Забавны жалобы его родственников на его молчание. Не говорю уже о том, что несправедливо обвинять в этом человека, лишенного права писать, но они сами совершенно его забыли и никогда к нему не пишут.

Впрочем, не часто писали они ему и шестью годами раньше. Вот А. Корнилович пишет из Читы письмо о. Петру Мысловскому, священнику, который окормлял узников Петропавловской крепости во время следствия, и потом так и не оставивший их в феврале 1828 года:

Есть многие, Кюхельбекер, Репин, Глебов, Якубович, Борисовы, Крюковы, Иванов, Шимков, Барятинский, Вольф, Беляевы и многие другие, которые совсем не получали писем...


Вопрос - кому тогда жалуются его родственники, если Вольфу они не пишут, А Мария Казимировна про жалобы знает? Судя по всему это какая-то инфа из третьих рук?
И в общем на этом на данный момент, как я понимаю, все. В адрес-календарях я Игнатия Вольфа не нашла, тут пространство для поиска.

* * *
Вольф до Сибири.
Поехали дальше. Вольф засветился в количестве воспоминаний декабристов - не упомянуть его было совершенно невозможно, он всех лечил. Но большинство текстов относятся все-таки к сибирскому периоду его жизни, а вот о том, что было ДО Сибири, помимо непосредственно следственного дела, есть интересный кусок есть в воспоминаниях Басаргина - потому что Басаргин тоже из Тульчина, знал Вольфа до каторги и немножко пишет именно об этом периоде.

Полностью воспоминания есть в сети (http://az.lib.ru/b/basargin_n_w/text_0040.shtml), но раз уж тут у меня компиляция, куски вытащу.

(Об обществе после 1821)
...Оставаясь между собою столь же дружными, мы уже не так горячо говорили о том, что так занимало нас прежде. Этому был причиною несколько и сам Пестель. Со всем его умом и даром убеждения у него не было способности привязывать к себе; не было той откровенности характера, которая необходима, чтобы пользоваться общею доверенностью. Нам казалось, что он скорее искал сеидов), нежели товарищей. Ему же, вероятно, представлялось, что мы стараемся уклоняться . от него и не доверяем чистоте его намерений ). Одним словом, я сам не могу дать себе отчета, почему и как, но я и некоторые из моих друзей — Ивашев, Вольф, Аврамов 1-й и еще другие с половины 1821 года по самое то время, как арестовали нас, не принимали уже прежнего участия в обществе и не были ни на одном заседании...

(О дуэли Киселева и Мордвинова - Вольф разгребает медицинские последствия)
...В 1823 году случилось происшествие, породившее много толков и наделавшее много шуму в свое время. Это дуэль генерала Киселева с генералом Мордвиновым...
Наступил вечер, собрались гости, загремела музыка, и начались танцы. Мне грустно, больно было смотреть на веселившихся и особенно на молодую его супругу, которая так горячо его любила и которая, ничего не зная, так беззаветно веселилась. Пробило полночь, он еще не возвращался. Жена его начинала беспокоиться, подбегала беспрестанно ко мне с вопросами о нем и, наконец, стала уже видимо тревожиться. Гости, заметив ее беспокойство, начали разъезжаться; я сам ушел и отправился к доктору Вольфу, все рассказал ему и предложил ехать со мной в Ладыжин. Мы послали за лошадьми, сели в перекладную, но чтобы несколько успокоить Киселеву, я заехал наперед к ней, очень хладнокровно спросил у нее ключ от кабинета, говоря, что генерал велел мне через нарочного привезти к нему некоторые бумаги. Это немного ее успокоило, я взял в кабинете несколько белых листов бумаги и отправился с Вольфом.
Перед самым рассветом мы подъезжали уже к Ладыжину, было еще темно, вдруг слышим стук экипажа и голос Киселева: «Ты ли, Басаргин?» И он, и мы остановились. «Поезжай скорее к Мордвинову, — сказал он Вольфу,— там Бурцов; ты же садись со мной и поедем домой», — прибавил он, обращаясь ко мне...
Мордвинов до самого конца был в памяти. Он сознавался Киселеву и Бурцову, что был подстрекаем в неудовольствии своем на первого Рудзевичем и Корниловым и говорил, что сначала было не имел намерения вызывать его, а хотел жаловаться через графа Аракчеева 23) государю; но, зная, как император его любит, и опасаясь не получить таким путем удовлетворения, решился прибегнуть к дуэли. Вольф застал его в живых, и он скончался часу в пятом утра.


(Тульчин, конец декабря 1825-начало января 1826, аресты)
...Я спешил приехать скорее в Тульчин, чтобы узнать, что там делается. К вечеру 27 числа я туда прибыл и остановился у Вольфа, которого застал дома. Он рассказал все, что там без меня происходило; донос Майбороды, приезд Чернышева из Таганрога, арест Пестеля, Юшневского, Барятинского и других... Утром 8-го января 1826 года я, по обыкновению, пришел в штаб и сел за свое дело. Дежурный генерал позвал меня и, показавши предписание военного министра, объявил мне, что вместе со многими другими велено меня арестованного привезти в Петербург. Это он говорил почти со слезами и потом спросил меня, увидимся ли мы? Я отвечал: «Бог знает». Подумавши, он сказал на это: «Ведь у вас нет ничего на бумаге? В таком случае: нет, нет и до конца нет, и мы еще свидимся. Завтра я приеду запечатать ваши бумаги, будьте готовы. Отправляться же можете, когда хотите; вы, вероятно, еще не отдохнули от дороги; можно повременить несколько дней». «Чем скорее, тем лучше, ваше превосходительство, — отвечал я, — неизвестность хуже всего. Позвольте мне ехать послезавтра и, если можно, вместе с Вольфом». Он охотно согласился на это...Настал, наконец, день отъезда. Последний вечер я провел у матушки жены моей. Тут собрались кое-кто из близких друзей наших, приезжал проститься и дежурный генерал. Отужинали, грустно простились и обнялись в последний раз. Я сел с Вольфом в одну повозку, два жандарма в другую, и мы отправились, напутствуемые их благословениями. Как теперь помню, меня растрогала очень меньшая сестра покойной жены, 11-летняя умненькая и очень острая девочка. Она плакала неутешно и, видя, что я укладываю в чемодан две английские книги, спросила меня: зачем это?—«От скуки буду учиться в крепости по-английски, мой друг», — сказал я. «Боюсь, братец, что вы забудете там и русский язык», — возразила она, и при этом слезы градом полились из ее глаз.
Дорогой мы встречали нередко арестованных с фельдъегерями и жандармами. Видеться мы не могли ни с кем из них. Мы уговорились с Вольфом при допросах молчать и не говорить ничего, чтобы не запутать товарищей. Это было неблагоразумно и бесполезно...


(Приговор второму разряду)
...Войдя в какую-то комнату, я нашел там человек двадцать моих товарищей в разных костюмах. Кто был в мундире и полной форме, кто во фраке, кто просто в халате. Между ними были и мои друзья и знакомые: Вольф, Ивашев, двое Крюковых. Некоторых я знал по слуху или видел их в обществе, иных совсем не знал. Одним словом, тут был второй разряд осужденных). Все мы были очень веселы, здоровались, обнимались, говорили друг с другом и решительно позабыли, какая ожидает нас участь. Все радовались даже минутному свиданию после шестимесячного одиночного заключения...
...Войдя из передней во вторую комнату комендантского дома, я нашел тут трех моих товарищей: Фонвизина, Вольфа, Фролова. С первым я был знаком еще в Тульчине; он командовал тогда бригадой. Со вторым был очень дружен, а третьего совсем не знал. Мы дружески, но грустно поздоровались. Вскоре вошел комендант, генерал Сукин, с бумагою в руках. Он был без ноги и ходил на деревяшке. Ловко повернувшись на деревянной ноге своей, он громко сказал: «Государь император приказал исполнить над вами приговор Верховного уголовного суда и отправить вас в Сибирь».

(Н.В. Басаргин, Воспоминания, рассказы, статьи, Иркутск, 1988 г).

Вообще Басаргины общаются с Вольфом всем семейством (впрочем, в Тульчине все со всеми общаются, город-то небольшой:). Например, уже в 1833 году в Петровский Завод к Марии Казимировне приходит письмо от княгини Мещерской [судя по всему - это теща Басаргина], и письмо это производит теплое впечатление на всех ее знакомых, включая Вольфа:

14 апреля 1833. Петровское
Он [Вольф] здоров и просит сказать тебе, что любит тебя всегда одинаково. Недели две тому назад получила я письмо от княгини Мещерской. Трудно выразить, как обрадовались все ее знакомые, увидя ее руку и получа о ней известие. Она не забыла и Барятинского в своем письме, и он с такою благодарностью прочел строки, ему адресованные, расчувствовался ужасно. Вольф твердит, что письмо ее произвело на него такое чувство, что ему кажется, будто (кто-нибудь) из его близких родных приехал навестить его. Вот как приятно получить от старых знакомых известие! Она мне была другом всегда, и легко можешь вообразить себе, какое влияние на меня имело письмо ее.

Еще про Вольфа у нас есть пара фраз в воспоминаниях С.Г. Волконского - он тоже с юга, и тоже знает Вольфа до каторги, и дает характеристику:

В Тульчине тогда были, сколько упомню, следующие лица: члены — медик Вольф, человек мыслящий и теплый к делу и выпадающий из общей рядовой обстановки, потом два брата Крюковы, два брата Пушкины-Бобрищевы, Лачинов, Заикин, тогда рядовые члены. ...
(С.Г. Волконский, Записки. Иркутск, 1991)

Еще про до-сибирскую жизнь Вольфа, кроме следственного дела, и вот этих кусочков, есть несколько цитат из все той же М.К. Юшневской. Она периодически предается в своих письмах воспоминаниям о прежней жизни - и Вольф там фигурирует. Так, например, мы узнаем о его собаке:

2 февраля 1833. Петровск.
Вчерась был у меня Фердинанд Богданович Вольф. Он очень переменился, бедный. Несколько дней кашель его мучит, и все жалуется на боль в груди. Ты помнишь, что он бывало и в Тульчине часто жалуется болью в груди. Он кланяется тебе, обнимает тебя с чувством дружбы и просит, чтобы ты сохранил к нему ту же родственную любовь, к которой он привык, живши в прежнем его отношении с тобою. Вспомни, милый мой, баядер* который был у него на шее, когда он приехал к нам в гости в Хрустовую**. Как вы нападали на него, что в Туле большая мода этак одеваться. И его Голик*** уродливый за ним вбегал в комнату; Точно, что в жизнь не увидишь этакой собаки. Бедная его мать, моя Дельфина, красавица была в своем роде. Вспомни, что после ее смерти, едучи на гору мы с тобою гулять, ее увидели. Как мне грустно было по ней!...

*etoffe bayadere — полосатая разноцветная ткань. Вольф, судя по всему, тоже любитель ярких шейных платков.
** - Хрустовая - имение Юшневских, Ольгопольский уезд Подольской губернии.
***«Голик» по-украински – «веник», так что собачка у Вольфа была лохматой.
Tags: Вольф, Тульчин, декабристы
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments