Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

Ф.Б. Вольф: материалы к биографии. Ч.3. Поселение. Урик.

В 1835 году Вольф выходит на поселение в Урик вместе с братьями Никитой и Александром Муравьевыми – и собственно, вся его дальнейшая жизнь тесно связана с этим семейством. Оценки тут, в цитатах из писем, самые разные – но факт остается: Вольф живет с Муравьевыми, следит за здоровьем Нонушки и плотно принимает участие в личной жизни братьев, а также отслеживает и здоровье детей Волконских. Остальные периодически пишут прошения – разрешить им тоже поселиться в Урике и окрестностях или разрешить Вольфу приезжать к ним для лечения. К этому периоду относится опубликованное письмо Вольфа к Фонвизиным {http://kemenkiri.narod.ru/gaaz/Vof.htm) – это 1836 год из которого следует, что Вольф – персона очень, очень востребованная и периодически наезжает в Иркутск: «При всяком важном случае меня везут в Иркутск, и там я решительно с утра до вечера пишу рецепты и навещаю больных, потом возращаюсь в Урик. чтоб отдохнуть; иногда и довольно часто больные и сюда ко мне приезжают».


Сюда еще кусочек воспоминаний Н. А.Белоголового:

http://az.lib.ru/b/belogolowyj_n_a/text_0040.shtml)
Доктор Вольф умер тоже в первой половине 40-х годов, а потому я его не помню, но память о нем долго сохранялась в иркутском обществе, как о весьма искусном и гуманном враче; вера в него была такая, что и двадцать лет спустя мои иркутские пациенты мне показывали его рецепты, уже выцветшие от времени и хранимые с благоговением, как святыня, спасшая некогда их от смерти.
...но главным притягательным для нас пунктом и источником всяких увеселений был Камчатник, летняя резиденция Волконских, отстоявший в 2-х - 3-х верстах от нашей деревни. Первоначально открыл это место О. В. Поджио и, прельстившись его величественной красотой и безлюдьем, выстроил для себя маленький домик, а впоследствии местность эта сманила и Волконских, и в годы, описываемые мною, они имели там уже давно обжитой двухэтажный дом, с разбросанными кругом него службами, но все это имело характер временного жилья и даже не было обнесено забором. Местность была действительно очень живописна; передний фас дома был обращен к Ангаре, протекавшей своими быстрыми, хрустально чистыми струями в 30 - 40 саженях от него и в этом месте дававшей весьма широкий плес, но сейчас же влево река разбивалась на два или три протока, огибавшие большие зеленые острова, поросшие молодым кустарником, березняком, боярышником и другими лиственными породами северной природы; сзади дома непосредственно тянулась цепь лесистых гор, и одна из них, самая высокая и ближайшая к дому, с вершины которой открывался превосходный вид на дремучую даль с прорезывавшею ее Ангарой, носила название в память декабриста доктора Вольфа - Вольфсберг.


А. М. Муравьев - Е.Ф. Муравьевой*
Урик, 4 августа, 1836.
Мы, слава Богу, здоровы, совершаем большие прогулки я, потому как весьма ленив и отвык ходить, постоянно не поспеваю за братом и г-ном Вольфом, что заставляет их много смеяться.

*Е.Ф. Муравьева - мать братьев Муравьевых, почти все опубликованные письма Ал. Мих. обращены к ней.
*
А. М. Муравьев - Е.Ф. Муравьевой
Урик, 22 августа 1836
Если мы останемся здесь Катерина Ивановна [Трубецкая] и Федор[Вадковский] хотят подать просьбу, чтобы их поселили с нами или в окрестностях, у нас будет тогда приятное общество. С нами здесь будут Волконские, которые не будут большой поддержкой для нас, по крайней мере она, ибо он - славный человек. Мишель с нами, но он стал таким домоседом, что его для нас как бы и нет, так что мы общаемся только с Вольфом.
...Любезная и добрая маменька, пришлите мне, пожалуйста, прошу вас, сюртук, паталоны и жилет из черного элегантного сукна для Вольфа, вы сможете сшить их по меркам, которые я вам пришлю почтой... Пришлите с купцами двух мопсов: одного для меня и другого для Вольфа, который теребит меня из-за этого. В Москве их много, а ему это доставит большое удовольствие.


*
М.К. Юшневская – М. Юшневскому.
29 марта, 1837. Петровский завод.
Волконские поселены близ Иркутска в 22 верстах, в селении Урики, с Вольфом и Муравьевыми.
*
А. М. Муравьев - Е.Ф. Муравьевой
Урик, лето 1837
С тех пор как Ноно с нами брат в городе не бывает, так же, как и я, нам там нечего делать. Г-н. Вольф время от времени ездит туда, чтоб лечить, к нему постоянно ездят на поклон. Его пребывание в Урике притягивает к нам массу людей. Многие хотят познакомиться с нами, но опасение слишком велико.

*

И. Анненков.- А.Н. Евсевьеву. 16 февраля 1838 г. *
Ваше превосходительство!
Сделайте милость, позвольте г-ну Вольфу приехать в Бельск, чтобы подать помощь меньшому моему ребенку, которого я был вынужден вывезти из Иркутска больного, с опухшею ногою, и которого дорогой простудили. Теперь у него свело ногу, и он навечно может остаться калекою. В надежде, что это само собою пройдет, я медлил сколько возможно, чтоб не беспокоить ваше превосходительство, но как положение больного сделалось хуже, то я решился наконец утруждать вас. Я не прошу вас прислать другого доктора. Вам известно самим, что в самом Иркутске предпочитают г-на Вольфа прочим и доверяют более его искусству. Я надеюсь, что ваше превосходительство не оставите без внимания столь важную для меня просьбу.


*Не могу сообразить, было ли удовлетворено прошение и где это можно посмотреть.
*
А.М. Муравьев -П. Свистунову
Урик, 5 апреля 1838 г.
Ноно спустя несколько дней после вашего отъезда слегла и до сегодняшнего дня, несмотря на все хлопоты Фердинанда Богдановича, не может полностью оправиться от болезни, хотя чувствует себя намного лучше.

*
П. Бобрищев-Пушкин - Н. Фонвизиной, 23 июля 1838, Красноярск.
...они вам расскажут, как живут наши в Урике, как Вольф выкидывает разные коленцы, устраивает прогулки и какую тоску все это наводит на бедного Никиту Михайловича, у которого в душе нет ни одной, струны, которая могла отозваться на эти фарсы. Состояние Нонушки, которую Вольф лечит, а климат убивает связывает его по рукам и ногам и он принужден плясать по дудочке Фердинанда Богдановича, который воображает себе, что он живет в большом свете... Признаюсь у меня к нему[ Вольфу] никогда сердце не лежало, а теперь мне право искренне жаль Никиту Михайловича, который, как говорят, совершенно измучился, и не похож на то, что он был, а вырваться из этих когтей не имеет довольно силы.
*
М. Фонвизин - И.Д. Якушкину,
16 августа 1838 года.
Муравьевы живут в Урике покойно - мы не так давно имели от них известия. Ты, я думаю, знаешь, что Ник. Мих. угрожало великое несчастье, которое однако благодаря Бога, миновалось: нынешнею весною Нонушка была в большой опасности, и Вольф почти за нее отчаивался. От слишком быстрого развития и умственного и телесного, у нее едва не сделалась сухотка, и дитя совсем истлевало. Ник. Мих. говорят был в ужасном состоянии, он видел и постигал опасности, но Вольф удачно ее лечил, и она в июне уже была вне опасности.
*
М. Волконская - Е. Уваровой (по поруч. Лунина),
23 марта 1839 года, Урик.
Ноно довольно здорова, но бледна, бескровна, так как ведет нездоровую жизнь, не выходя из дома уже несколько месяцев. Весна здесь коварна для хрупких натур. Ее лечит г. Вольф; он любит ее как собственного ребенка, оберегает от всякого страдания, физического и нравственного, не спускает с нее глаз и великолепно понимает все, что происходит в этом благородном и прелестном маленьком существе.
*
А.М. Муравьев - Е.Ф. Муравьевой
Урик, не ранее 10 июля 1839
Добрейшая маменька, когда я пишу вам в письмах "пришлите что-нибудь" и когда говорю, что _это не для меня_ - значит это для Вольфа.
*
Ф. Вадковский – Е. Оболенскому
7 октября 1839 г. Иркутск
...По совету Пятницкого я писал письмо к Руперту, в котором изъясняю, что необходимость продолжать начатое лечение на водах заставляет меня его просить, чтоб он позволил мне или жить в Урике у ближайших моих родственников, где мне можно будет пользоваться советами Фердинанда Богдановича Вольфа, или, по крайней мере, оставаться на два-три месяца здесь, в Иркутске. На это высокопревосходительный властелин изволил отвечать, что в Урик он меня не отпустит ни на 24 часа...
...Лунин лих, забавен и весел, но больше ничего. Он смелостью своею и медным лбом приобрел какое-то владычество нравственное над всеми почти жителями Урика: по крайней мере, мне так кажется. Но обер-владыка, хотя совсем в другом смысле, это Вольф. Тот царствует не в одном Урике, и здесь, в Иркутске, почти во всех классах отражается его влияние. Все без изъятия смотрят ему в глаза, и надобно признаться, что он держит и ведет себя с большим искусством.

*
И. Пущин – И. Якушкину, Туринск, 16 ноября 1839 г.
В Урике я много беседовал о вас с Муравьевыми и Вольфом. Все они существуют там старожилами.
*
М.К. Юшневская – И. Пущину. 18-го декабря 1839. Селение Куда.
Ник[ита] Мих[айлович] здоров. Нонушка также. Ферд[инанд] Богд[анович Вольф] все тот же. Не знаю, пишет ли к Вам, я его редко вижу, он занят своими больными.
*
А.М. Муравьев - Е.Ф. Муравьевой.
Урик, январь 1840
Я спал три дня после бала, на котором присутствовали губернатор, губернаторша и весь большой свет города, а также все наши, ибо в день свадьбы* были только Катерина Ивановна, Марья Николавна, Мишель, Сергей Петрович, Вадковский, Вольф и Артамон Захарович, я не пригласил даже Поджио.

*А.М. Муравьев женился на Жозефине Адамовне Бракман.

*
И. Пущин-Е. Оболенскому, 21 апреля 1840 г.
Не знаю, буду ли в Туринске тем, что был прежде, – до сих пор все не то. Мне бы необходимо нужно было пользоваться советами Вольфа – верно бы, не так расхворался там.
*
С. Трубецкой – И.Д. Якушкину, Оек, 3 февраля 1840 г.
С отъезда КК [Каралины Карловны Кузьминой] все [Никиты Муравьева]его время принадлежит дочери. Слава Богу, что здоровье ее менее прежнего беспокоит его. Она в течение нынешней зимы не была подвержена таким сильным болезням, как в две прошлые зимы; только кашляла довольно долго. Из комнаты не смеют ее выпускать с самой осени, и, вероятно, до мая она не будет на воздухе. Она перестала носить повязку на голове, но нога ее все в том тоже положении. Непрерывное попечение Фер[динанда] Бог[дановича] и искусства его не могут преодолеть природы или действия климата…
Муравьевы и Фердинанд Богд. тебе кланяются. Последний очень уже давно собирается к тебе писать.

*
А.М. Муравьев - Е.Ф. Муравьевой.
Урик, не ранее 24 февраля 1840
В масленицу Артамон Захарович и Катерина Ивановна провели у нас несколько дней; бедный Артамон Захарович слег, опасно заболев; он в дороге простудился и мы все заботимся о нем; теперь, слава Богу, он вне опасности и чувствует себя намного лучше. Наш добрый Фердинанд Богданович не покидает его.
*
И. Пущин – М. Фонвизину, 28 апреля 1840 г., Туринск.
У Басаргина родился на второй день праздника сын, именем Александр, – следовательно, в полном смысле слова наследник. Малютка не совсем что-то здоров и вряд ли будет жив – она его недоносила. Грустное происшествие в нашем захолустье – причем все в том же однообразии, начиная с меня. Кажется, я здесь не уживусь и чуть ли не отправлюсь в обратный путь, на восток. Без всяких шуток надобно серьезно лечиться у Вольфа – что-то необыкновенное во мне происходит. Писал к сестре, не знаю, успеет ли она это устроить. Это нигде не может сделаться, как в Петербурге.
*
С. Трубецкой – Е. Оболенскому, Оек, 11 марта 1840 г.
Пока мы жили у Муравьевых, там мы видели некоторых им знакомых, приезжавших большею частью к Вольфу за советами, и некоторых из их товарищей…
...Кроме того я был дважды у Юшневских, когда они жили в Куде, 15 верст от нас, и два раза у Сутгофа, с тех пор как он их там заменил... К нам два раза собирались те из наш их, которые по расстоянию могли в несколько часов приехать, именно в именины моей жены и в рождение Сашеньки...Из числа наших, которые были у нас в эти или другие дни приезжали кроме Муравьевых и Волконских, Вольф, Поджио оба, Громницкий…

*
С. Трубецкой – Е. Оболенскому, Оек, 16 июня 1840 г.
…Иван Иванович [Пущин] болен. Ему 4 раза пускали кровь и нисколько не поправили его здоровья… И.И. все в волнении, ты увидишь в его письме, что он думает обратно проситься к нам и теперь, верно, это уже и сделал; писал, чтоб сестра постаралась перевести его опять сюда, потому что от одного Вольфа он надеется получить помощь в своей болезни.
*
А.М. Муравьев - Е.Ф. Муравьевой.
Урик, 23 июня [1840]
Я очень огорчен нездоровьем Кати [старшая дочь Никиты Муравьева, живет с бабушкой], знаю на опыте, как это неприятно, иметь лихорадку, нужно ей дать хины, Фердинанд Богданович всегда применяет ее, и лихорадка проходит у него к концу третьего пароксизма.

*
А.М. Муравьев - Е.Ф. Муравьевой.
Урик, 15 октября 1840
Здоровье нашей любезной Кати доставляет вам много беспокойства, но нужно надеяться, что с божьей помощью это совсем пройдет. У г-на Вольфа были такого рода больные, и он им очень помог. У г-жи Фонвизиной и г-жи Нарышкиной было то же самое, брат написал вам о лекарствах, которые Вольф применял для них. У Жозефины по приезде было очень расстроенное здоровье, и он ее вылечил.
*
А.М. Муравьев - Е.Ф. Муравьевой.
Урик, 16 декабря 1840
...Слава Богу, у нас все хорошо: у брата, Ноно, Жозефины и малыша. Вы не можете себе представить, добрейшая маменька, какое счастье я испытал при рождении ребенка; роды доброй жены, все это так меня взвоновало, что я только и делал, что плакал, Вольфу было трудно меня успокоить - и это я, кто приписывает себе хладнокровие...
Фердинанд Богданович все это время был очень занят, в городе и окрестностях свирпствовала скарлатина, и за ним то и дело посылали, он был также этим летом у маленьких Волконских.


* * *
В 1841 году происходит один из самых скандальных эпизодов биографии Вольфа – изгнание из дома Н. Муравьева Каролины Карловны Кузьминой. Собственно эта самая Каролина Карловна была гувернанткой Нонушки и имела матримониальные планы на Никиту. После женитьбы А. Муравьева она временно уехала, а потом решила триумфально вернутся – и вот тут последовал некоторый разговор с участием братьев Муравьевых и Вольфа, приведший к тому, что она не таки не осталась в доме Муравьевых.
Есть несколько разных более или менее достоверных рассказов об этом эпизоде. Вот кусок из М. Спиридова к И. Пущину цитирую по Н. Кирсанову {другого источника под рукой нет):

Она "входит в комнаты, - рассказывал декабрист М.М. Спиридов в письме И.И. Пущину, - Александр начинает ругаться самыми неприличными словами, а жена его, не взглянув на тётку, уходит в другую комнату. Между тем Каролина Карловна следует к Никите, который по обыкновению начинает жаться к стене; Александр продолжает ругаться, приказывает не распрягать лошадей, приказывает выбросить вынутые из повозки вещи - словом, он в полном ходу неистовства. Купец Кузнецов, привезший Кузьмину, не за неё, а за себя вступился, потому что он не хотел слушать грубости и дерзости Александра. Этот же, не думая и не гадая удваивает брань, в которой ему ревностно помогает Вольф. Наконец, Каролина Карловна должна была, обруганная, выгнанная, сесть опять с Кузнецовым в повозку и отправиться обратно"

Вот комментарий С. Трубецкого (письмо длинное, привожу только одну фразу о Вольфе)

С. Трубецкой - И. Д. Якушкину, Оек, весна 1841
По моему мнению, ей не должно было ехать; Александр до безрассудности необдуманно и глупо поступил, Ник. Мих. До бесконечности слабо и нерешительно. Какое именно здесь участие Вольфа, наверное не знаю, думаю, однако ж, что он много подстрекнул Александра, потому что знаю ненависть его к К.К. и как он оправдывает поступок его. Александр и его жена показали себя в этом случае в дурном свете.

А вот из первых рук:
А.М. Муравьев - Е.Ф. Муравьевой
Урик, 15 февраля 1841
К счастью она у Катерины Ивновны и мы счастливы освободится от ее присуствия... Я вел себя как честный человек... Я разгадал эту женщину давно и увидел все, на что она способна. Она вам говорила, что я связался с Вольфом; да, я связан с ним помимо дружбы, которую я питаю к нему. Я признателен ему за то, что он заботился обо мне во время тяжелой болезни, которую я перенес после смерти моей доброй Сашеньки; он два раза спасал Ноно, вылечил мою любезную Жозефину - я думаю, что это знаки дружбы и признательности. Вольф вмешался в воспитание Ноно только для того, чтобы вернуть ей жизнь и то здоровье, которым она сейчас обладает.


И маленькое послесловие от 1849 года:

И. Пущин - М. Муравьву-Апостолу. Тобольск, середина июня 1849 г.
На днях узнали здесь о смерти Каролины Карловны – она в двадцать четыре часа кончила жизнь. Пишет об этом купец Белоголовый. Причина неизвестна, вероятно аневризм. Вольф очень был смущен этим известием. Говорил мне, что расстался с ней дурно, все надеялся с ней еще увидеться, но судьбе угодно было иначе устроить. Мне жаль эту женщину…
***
С.Г. Волконский - И. Пущину, 3 января 1842 г, Иркутск
...Мишенька нынешней весной слабенек здоровьем. Вольф говорит, что от излишнего стремления организма к росту довольно его и оберегать, и авось лето и уход жизни сельской при благоприятстве погоды укрепят его...

Вот еще страшно интересный фрагмент из Трубецкого – о Вольфе и Персине. Иван Сергеевич Персин – известный врач, который тоже очень плотно общается со всеми декабристами, поле выхода Вольфа на поселение – фактически заменяет его в качестве их лечащего врача в Петровском (например, лечит ту же Марию Казимировну, о чем есть письмо Юшневского). Отношения у них с Вольфом, судя по всему, несколько натянутые.

С. Тубецкой – И. Якушкину, Оек, весна 1842 г.
К отъезжающим от нас, вероятно, скоро прибавится Персин. Я был всегда уверен, что он долго с нами не пробудет, здешняя жизнь не по нем… Он был очень хорош к нам и услужлив до последних годов нашего пребывания в Петровском. Ты знаешь также, чтьо жена моя давно хлопотала о том, чтобы иметь человека, знающего в медицине, особенно на случай, если б мы были поселены в каком-нибудь захолустье. О Персине мы и думать не могли, потому что он имел выгодное место и хороший доход в Кяхте. Мы не могли предложить ему ничего подобного. Пред отъездом он нам предлагает сам, чрез Артамона Захаровича [Муравьева], не делает никаких условий, довольствуясь тем, что мы можем ему дать. Выходит в отставку, едет для нас в Петербург и возвращается, несмотря на препятствия и на невыгодные условия. Более нельзя сделать для друзей самых близких. Мы ничем не можем воздать ему, кроме истинной благодарности. Что он преодолел все препятствия и воз-вратился из столицы, меня не удивляет, он дал слово и хотел его сдержать во что бы то ни стало; но чем могли мы заслужить первое его предложение, я истинно не понимаю и часто думаю, что оно не совсем должно было быть так, как мне кажется. Может быть, А[ртамон] З[ахарович] его уговорил, а когда уже раз Персии нам сказал, то он хотел и слово сдержать, хотя то, что мы могли ему предложить, и не соответствовало тому, что бы он мог требовать. Ар[тамон] 3[ахарович], впрочем, всегда отнекивался от всякого иного участия в этом деле, кроме оно* [оно в подлиннке] , что предложение И[вану] Сер[г¬евичу] было сделано чрез него. Между тем матушка жены моей нашла, что это для нас были совершенно излиш¬ние затеи, хотя, впрочем, то, что следует ему, вычитают из наших доходов. Пребывание П[ерсина] не нравится Вольфу, но житье К[аролины] К[арловны} у нас совсем нас с ним расстроило, хотя он и сказал Оболенскому, будто он обижен был очень тем, что не прислали за ним, когда Китушка занемог..* Это несправедливо, по¬тому что после Китушкиной смерти он гораздо чаще бы¬вал у нас, нежели прежде; и так продолжалось до приезда К[аролииы] К[арловны]. Персину должно отдать справедливость, что он делал все то, что мог, чтоб быть в хороших отношениях с В[ольфом]. Он это делал и по собственному побуждению и в угождение нам. Но вышло так, как нам сказал Ребиндер**, когда узнал, что мы будем здесь поселены: «Два медведя в одной берлоге не уживутся». Но нам было нехорошо объявлять П[ерсину], что он нам не нужен, потому что В[ольф] близко, к тому ж последний так мало показал нам участия во время болезни Володеньки, что мы не могли много на него считать. Мы в П[ерсине] лишились истинно преданного нам человека, но нельзя же и ему посвятить нам всю свою жизнь; особенно когда это ничего не может обещать ему и будущем.


*Никита Трубецкой, 1835-1840.
**Н.И. Ребиндер, кяхтиинский градоначальник, будущий зять Трубецких.
*
Ф. Вадковский-И. Пущину, 10 сентября 42 года
Вольф нынешнего года без всякой надобности ездил за Байкал с семейством председателя казеной палаты. Едва ли не этот титул причиною ненужной поездки.
*
А.М. Муравьев - Е.Ф. Муравьевой
Урик, 21 марта 1843
Слава Богу, Ноно совсем здорова, от ее болезни не осталось и следа; она больше не придерживается режима, но на улице пока не бывает, хотя уже давно выходит в другие комнаты, даже в наши. Наш любезный Фер. Богданович заботится о ней, применяя все свое умение и знания.
Г-н Вольф премного благодарит вас за рубашки, они очень хороши.


***
В 1843 году умирает Никита Муравьев (и практически одновременно с ним маленький сын Александра Муравьева, тоже Никита).

А.М.Муравьев - Е.Ф. Муравьевой
Урик, 9 мая 1843
Кита простудился и в святую субботу у него обнаружился круп. Г-н Вольф делал все, чтобы спасти Китеньку; наконец болезнь отступила, но бедный Кита не смог ее перенести... Его болезнью брат был потрясен... ночью был очень сильный холодный ветер, и дверь балкона из-за очень сильного сквозняка открылась. Добрый брат, сам будучи в испарине, войдя был охвачен холодом и, закрывая дверь, был пронзен леденящим ветром, после чего еще умылся холодной водой и, едва спустившись, почувствовал недомогание и сказал г-ну Вольфу: "Не говорите Саше, что я плохо себя чувстсвую,он уже и без того измучен". Воспаление брюшины и кишечника развилось с чрезвычайной силой, не помогли никакие средства, и спустя три дня симптомы гангрены не оставляли уже никакой надежды. Г-н Вольф не покидал его ни днем, ни ночью.


*
С. Трубецкой – И. Якушкину, Оек 22 мая 1843 г.
Подробностей о его болезни я никаких сказать тебе не могу, никого при нем не было, кроме Вольфа и Александра, которые и сами были уже истощены продолжительными попечениями об умирающем ребенке, которого болезнь продолжалась уже осьмнадцать дней и который через два дня после дяди умер.
*
В начале 1843 года тяжело заболевает Артамон Захарович Муравьев:

"Артамон Захарович опять был при смерти - и в этот раз уж мало было надежды, чтобы он выздоровел, но Бог милостив, он уже из своей спальни вышел в другую комнату, очень еще слаб, но опасность миновалась. Получил известие о смерти его доброго брата - он сильно был убит этою потерею. На панихиде простудился - жаба сильнейшая, чуть его не удушила. Фердинанд Богданович разрезал нарывы, и как они были с сильным воспалением в горле. Страшно было видеть бедного больного. Вслед за этими нарывами - сильнейший ревматизм. Такого еще не бывало. Мучил Артамона Захаровича. Представьте - болит горло, а он без рук и ног,а всего хуже вся спина между ребрами, затылог головы, ломило его, ужасно страдал, но, слава Богу, теперь уже начнет поправляться. Похудел ужасно, просто сухощавый человек сделался. Все это время Фердинанд Богданович был у нас, всегда весел, всегда в своей черной шапочке. Какой же способ! Сказывал, что писал к вам, но не ожидает ответа. Да когда же от него и требовать писем, если теперь ему некогда писать. Впрочем, кажется, что кроме рецептов, он не только ни к кому не пишет, но и пера в руки не берет. А глаголет сколько угодно. Много раз вас вспоминал, вообще как-то прошедшее с большим удовольствием рассказывает, что и доказывает, что прошедшая его жизнь была несравненно лучше теперешней."

Юшневская - Пущину, 31 января 1843 года

***
А.Н. Муравьев - Е.Ф. Муравьевой.
Урик, 11 октября 1843
Думаю, добрая маменька, что если вы попросите вашего врача написать г-ну Вольфу, то он сможет сообщить свои соображения о болезни нашей милой Катеньки, у него большой опыт и знания, он вылечил от этой болезни многих, в том числе г-жу Фонвизину и Марию Николаевну, которой обе были очень больны.
*
А.Н. Муравьев - Е.Ф. Муравьевой.
Урик,10 декабря 1843
Если бы я узнал подробности их болезни, то мог бы сообщить г-ну Вольфу. Болезнь нашей любезной Катеньки, должно быть, также нервная, как и у Наталии Дмитриевны в Чите.


Начало 1844 год – это еще две смерти - Ф. Вадковского и А. Юшневского. Вольф присутствует в Оеке на отпевании Ф. Вадковского, стоит рядом с Юшневским в церкви – и тот умирая, падает на руки ему и Волконскому. Вольф пускает ему кровь, но это уже не помогает – и констатирует смерть. В неопубликованном письме М.К. Юшневской к Семену есть результаты вскрытия – возможно, вскрытие тоже производит Вольф. Впрочем, с той же вероятностью это мог быть доктор Персин – он тоже там есть.

Также к 1844 году Вольф по ходу умудряется еще и с Волконскими разойтись:
*
Ю. Сабиньский. Дневник моей неволи. 27 июня 1844 г.
После долгих разногласий между Волконским и доктором Вольфом княгиня Мария [Волконская] вынуждена была порвать с ним отношения и свое здоровье доверить нашему Панкевичу.

Ничего более подробно, увы, об этих разногласиях не говорится и я пока ничего больше не нашла.
Tags: Вольф, декабристы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments