Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

Category:

Эскориал. Блистательная кибитка, Мосткон.



Ну вот, чуть-чуть выдохнулось - и можно писать уже и о самом спектакле. Разумеется, он вышел совсем другим, чем премьера - играли по-другому. И потому что переварили и осмыслили, что вышло в прошлый раз - и по совершенно объективным причинам, изложенным в предыдущем посте.
Собственно, главное отличие, пожалуй, в том, что оба героя получились в этот раз еще менее чудищами и более людьми, чем на премьере. С одной стороны, это конечно, еще и зрительское восприятие, когда на спектакль накладывается пожизневое восхищение актерами, которые играют в таких условиях (и персонажи в итоге виделись изрядно через эту призму). Да и у самих актеров кайф от того, что вот мы тут вместе играем, и пошло все остальное нахрен - тоже, кажется, наложился на трактовки: Король и Фолиаль больше друг друга любили, лучше понимали и были ближе к друг другу. Что им, конечно, не мешало друг на друга орать и наносить друг другу раны, но в целом история вышла еще в бОльшей степени про любовь и дружбу.
Под катом много скринов и зрительских глюков, как водится.

(Отследила и не помню, было ли в прошлый раз - как они выбирают роли вначале. Встали, посмотрели на костюмы, друг на друга, покачали головами: нет, не так. Поменялись местами, кивнули - да, теперь - так, разбираем.)




...Это в прошлый раз Эскориал давил на двоих людей своей тишиной - и эту тишину разбивали то колокола, то прорывающиеся рыдания, то страшный шепот, то вой собак. Нынешний Эскориал был местом... шумным. Идущая в нем "нормальная дворцовая жизнь" - с воплями из пыточных, грохочущей по коридорам и лязгающей оружием стражей (и не всегда понятно, на стороне которой дворцовой партии эта стража нынче), громкой музыкой - видимо пытаются заглушить агонию - не оставлял места для шепота. Чтобы быть услышанным, тут нужно кричать на пределе себя, обнажаться, срывать все покровы, открыто сочиться кровью - только так можно прокричаться к другому, только это - услышать от другого. Только так наконец можно услышать - себя. Мгновенья тишины были драгоценны - но случайны, колокола должны звонить тихонько не потому что они нарушают тишину и скорбь - а потому что они смешны и глупы в этом лязге, пусть уж как-нибудь... тихонько - и так грохот кругом. Пусть монах хотя бы не усугубляет, ну вот как он не понимает? Обращение Короля к монаху была именно первой в этом спектакле попыткой хоть что-то объяснить - этому капюшону, который словно из другого мира сюда явился, который не слышит этого грохота надвигающейся волны... колокола ему, понимаешь, и так вся голова полна звона, ну неужели непонятно?!




В этом дворце мы отлично умрем и без колоколов.


А вы любите смерть?



Улыбка там так качественно сменилась оскалом, как монах не убежал - непонятно. Но от монаха в первой сцене был голос - голос, который звенел сквозь шум не хуже тех колоколов, камертоном, по которому можно было выверять нормальность происходящего.


Но придется плакать и мне.
Шут, все это время находившийся в напряженном ожидании и молчании - вскинулся. Король начинает жаловаться шуту на то, что что он не может побыть собой и поплакать просто, как человек. А шут-то, видимо, как раз только что оттуда, от королевы, и уже отплакал свое - и теперь вправе осуждать того, кто так болен, что даже перед лицом смерти все кривляется, потому что не может быть собой. С точки зрения шута это трусость и лицемерие, а для короля-то - вообще единственный способ хоть как-то быть и терпеть... ну упс, не совпали. Король, например, на миг, таки теряет самообладание - на рассказе монаха об агонии. Но толку-то тут? поэтому он очень быстро берет себя в руки, прикладывает шарлатанов и приказывает - Ступай.


Как там эта торжественная агония?


Монах, кстати, совершенно искренне сочувствует его величеству.

На фламандском смехе они там вдвоем синхронно заходятся просто. Каждый о своем, оба о королеве, только король в себя быстрей приходит, вспоминая о своих цепях. Он потому что если не остановится - потеряет себя совсем.





...Да, и на "Ваше величество, я хочу спать" - Король и Фолиаль отлично друг друга понимают. "Еще рано" - это ведь не приказ, это совершенно серьезная просьба. Не сейчас, не оставляй меня - сейчас. - Ок, но тогда можно провести это время как-то по-другому? Не подобает смеяться. Нет, по-другому король не может, ему слишком больно, чтоб не вертеться на сковородке.


Это шут первый раз просит о смерти.


Можно подумать - это твоя жена.

Совсем в открытую. Раньше "можно подумать это - твоя жена" было намеком, угрозой... а тут - нет, не намек даже, король открыто говорит, шут открыто принимает и оба в этот момент как-то совершенно беззащитны и никакая гаррота тут не при чем(в этот раз и угрозы гарротой не вышло, вообще, кажется, ни одной серьезной угрозы и даже просто обвинения в адрес шута от короля не было... ну обстановочка не способствовала, Шут - единственный его партнер в этом шуме и Король его по ходу - любит очень, просто вот так все сложилось, что это больно обоим. Поэтому "еще рано" - он просит совершенно всерьез, а гарротой - нет, совсем нет. Гаррота - это так, вступление к реплике про жену, которая страшнее выходит. Я - знаю. И ты знаешь, что я знаю, что будем делать?
После этого в качестве ответа - следует фарс шута. Он снимает мантию с короля и снимает шутовское облачение с себя, в открытую - так в открытую, полетел, потому что больше притворятся невозможно (погремушку и колпак Сули там просто с отвращением отбросил, аж загремело). Еще и тишина внезапно была в этот момент, а на "Теперь я тоже, как и вы, стал просто человеком" - грянули калугинские аплодисменты (ну да, у нас сериал с озвучкой, чо:)).






Вы поняли меня, ваше величество?




(Взлетающий шут еще и охрененно красивый стал... ну впрочем и был, у королевы-то губа не дура:))

И, кстати, вот тут я не вполне понимаю - почему именно сейчас его так повело? Он в этот момент решает, что это король виновен в смерти королевы? (и поэтому "как вы уродливы!"?). Или это именно из-за самого короля, который кривляется, актерствует, угрожает - и никак не может реагировать на ситуацию, как подобает - просто честной скорбью, и мало того, что сам не может, так и шуту не дает - и этого уже нельзя терпеть. Не знаю. Во всяком случае короля он отпускает ровно в тот момент, когда тот, после первого крика - таки начинает ржать. Фламандским смехом, да.
Король, кажется, даже благодарен - вот теперь несколько не минут даже, а секунд (кажется - бесконечно, ага... 17 секунд, посмотрела по записи) - кашляя, задыхаясь, хрипя и хохоча можно наконец побыть собой и сбросить напряжение. Плакать нельзя, ну а вот хоть кричать, после того, как тебя едва не придушили - ну можно же?! некоторое время - можно, да, и король выглядит почти счастливым.




Фарс удался!
А шут хватается за голову - нет, он, кажется, совсем не такого эффекта ждал.


Палача? - Нет еще!
Теперь уже не просьба - приказ. Раз уж так - нет, не отпущу, договорим сперва начистоту.


Мы просто два человека.

Надевает на шута мантию (Шут уже кажется, окончательно принял это... ну вот такая гаррота нынче, без штырьков и прочих приспособлений, просто находиться наедине с королем - вполне гаррота. С тем же смертельным исходом).
А король вот тоже - полетел. Ну да, если двух драконов запереть в одну клетку, они в попытках освободится, кости-то друг-другу переломают, пока клетку сумеют разнести. Если сумеют.








Дайте мне посмеяться вволю!


Я танцую как вдовец


Как античный сатир!
(тут кадр еще ради шута, танец скриншотами не ловится, а вот реакция Фолиаля - вполне)
"Я танцую свое освобождение".
Кажется, с этого место стало ясно, что все закончилось не только для Шута - но и для Короля тоже. Шут хотел откровенности без шутовства? ну вот пусть слушает честную исповедь.


Она не дала себя провести.


Богохульник!
(Ага, с таким-то лицом? Шут просто еще не все понял и не все услышал).
А дальше пойдут глюки:) Если смотреть на текст - в сущности, король - творец своего Эскориала. Кого-то регулярно пытает под крики попугаев, морит заточением и одиночеством королеву, Эскориал - его создание и адекватное ему место обитания.
В спектакле - нет. Пленник обстоятельств, проблема в том, что он кажется, с этим вот - доставшимся ему, видимо, в наследство Эскориалом попросту ничего не может поделать, так с ним сросся. У Шумилова, что ли, где-то был дракон, намертво замурованный в стены замка - и они его там всю книжку освобождали, потому что фактически сросся с камнями, и просто разрушить замок нельзя - погибнет зверушка. Вот король такой же тут, пленник еще похуже шута. (Вопрос, почему оно так сложилось - стоит за кадром, хотя и тут можно подумать и поглючить... во-всяком случае, когда шут обвиняет короля в том, что тот уморил королеву (ну пусть не прямо, а вот условиями жизни - одиночеством да заточением - король это слушает с таким лицом, что понимаешь, что у него, кажется, выхода-то другого не было, он ее, кажется, охранял таким способом. Причем, не исключено, что обоих - и ее и шута А сейчас - плачет, потому что не помогло, а каждое обвинение - как стрела в мишень. А история про попугаев и обгорелую плоть - да по ходу королю просто крышу сорвало и он так расследовал, кто же отравил королеву, просто шута не стал посвящать. Может надеялся еще назад все развернуть, например, противоядие выпытать? "Короли здешней страны царствуют в кольце всеобщей ненависти!")


Это он так обвинения шута слушает.


Бога, схватившего за горло, король обозначает жестом.. но таким, до конца недоведенным. Хватали его за горло, а толку-то?
"Ваше величество..." - мольбой, ну хватит уже бить, сколько ж можно?! А потом снова берет себя в руки. "Где уж мне, живущему за пределами человеческого...". И дальше - летит, опять летит, монолог этот его - не обвинение, не угроза, а попытка утешения, что ли?! Вообще забыв о себе, теряя на этом последние ошметки души - да, все так, по-крайней мере она тебя любила, ты был для нее единственным, утешайся хоть этим, у меня и этого нет.
(Ааа, как там лег гитарный проигрыш на дальнейшей телеге, про кольцо всеобщей ненависти! Мироздание за нас, Калугин местами оказывался в тему!)

Где уж мне, живущему за пределами человеческого...


От любви.


От чудовищной, непостижимой любви.

Король рассказывает наконец правду. Кажется, до последнего не хотел говорить, щадил шута, но дальше уже нечем держаться. Королеву отравили, и это сделал не я. Я - не сумел спасти, ни ее, ни тебя. "Я - король". ("Человек за все отвечает сам..." блин...).
(Задумавшись - кто ж королеву-то отравил? "От чудовищной непостижимой любви" - это кто-то еще третий туда вклинился, тоже влюбленный, кому уж совсем места в треугольнике не было? Или это - к примеру - какие-нибудь ханжески настроенные аристократы или церковники, которые решили, что нефиг тут королеве романы крутить с шутами фактически на глазах у короля, и раз уж он ничего не делает, то сделаем мы?) Шут во-всяком случае явно понимает этот подтекст, и степень собственной вины.


На "Она умирает от яда" - Фолиаль наконец разворачивается.


Шут, должен ли я смеяться?! - Клянусь адскими муками! Любить запрещено в этом дворце! я ничего не смог!


А ты - не догадался и тоже ничего не смог. Кто из нас двоих гениален?
Разговор о том, чья тут корона - оборачивается выяснением, кто тут более виновен, а не кого больше любили. И опять король показывает охрененную высоту.


Бери себе любовь, давай корону.


Королева? что? говори, я - король!
Что ж, любовь король уступил, поэтому и право спрашивать о королеве - у шута.
Весть о смерти королевы они слушают с одинаковыми лицами (и прекрасный монах, который своим выражением лица наконец дает вздохнуть и зрителю, который уже не может тоже в этом безвоздушном пространстве.)





Ноги подкашиваются одинаково у обоих. Только тот у кого - любовь, может позволить себе упасть, а тому, у кого - нет, надо взять себя в руки и отобрать эту гребаную корону.




Это он так корону забирает. Не знаю, на виселицу, наверно, так поднимаются, как он там корону брал.



А шуту пришло время полететь. Вот теперь уже - точно, все. Все узнал, принял свою вину, оплакал королеву, больше делать нечего.




Палача?
Да. Прощаются взглядами, совершенно уже открыто и на равных, все счета оплачены.
Король смотрит вслед и слушает свист крыльев.




Для короля тоже все закончено. Если в прошлый раз финал был... ну, кажется, вполне однозначный - король сливается со своим Эскориалом и продолжает это шоу, пока его хватит. Королеву будет хоронить, виновных искать, гнить, актерствовать и изливаться монологами дальше.
Сейчас - финал открытый, а "вариантов немного". И спектакль так развернулся (ну с моей точки зрения), и чисто пластически - в связи с другой конфигурацией сцены - рисунок был чуть другой.
Вот так и вот так:





а потом - вот так и вот так.



Продолжать он дальше не будет, потому что терять больше нечего, королеву не уберег, шут улетел, дальше - все. Или сейчас разобьет голову о камни и освободится из крепости по методу полковника Булатова, или развернется, заорет и начнет методично разносить тут все к черту. Или - самое вероятное - сейчас к нему самому придет стража, схватит и утащит в подвал, потому что все это в сущности был дворцовый переворотец, королева умерла, король не выдержав горя, тоже, шута казнили, и "кто будет нами править?!". Кто-то из живущих в замке.


...Слава Богу, и благодарение Тикки - цветочки им достались. Приземленная я-то только бухла догадалась принести, а цветы были исключительно уместны, после такого экстрима и полета.
Спасибо! Троим актерам, и героической Мыши, которая вовремя включала фонограмму, и всем, кто помогал обустраивать сцену, таскать металлоконструкцию, убирать зомбей авторской песни и вешать задник, и всем, кто пришел смотреть - и не ушел, увидев, что условия мало соответствуют. И режиссеру.
Спасибо огромное всем!!! Вы прекрасны.
Tags: Блистательная Кибитка, театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments