Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

Categories:

В порядке автопрогруза. Юшневский, 11 декабря-9 января.

11 декабря под вечер он получает записку от неизвестного с инфой о том, что приехал Чернышев со списком заговорщиков от Дибича, и главный доносчик Майборода.
Вопрос:
Князь Болконский и штаб лекарь Вольф свидетельствуют что по Арестовании Пестеля вы разсказывали им о причине онаго следующее: «Капитан Майборода сделал донос Государю о тайном обществе, и Генерал Адъютант Чернышев привез от Начальника Главного штаба Барона Дибича к Главнокомандующему 2-ю Армиею список о имянах 80. членов сего общества; потому и должно ожидать дальнейших арестований».
Поясните чистосердечно: когда, где н от кого имянно получили вы сие сообщенное Князю Волконскому н Вольфу сведение?
Таковы почти были слова предостерегательной записки, полученной мною в доме моем от неизвестнаго, помнится 11-гo Декабря, при выходе моем вечером на крыльце. Вручитель же оной лицем мне незаметный немедленно скрылся в темноте. В записке сей неизвестный обязывал меня, для собственной его безопасности, навсегда умолчать о способе, каковым я предостережен, говоря что он почел нужным ето сделать, зная о знакомстве моем с некоторыми из лиц, могущими быть в списке. Капитан же сей назван был Чернобородовым. "


Вольф говорит следующее: "Сказанное мной Волконскому слышал от ген.ин Юшневского в тот же вечер и тут же говорил генералу Волконскому".

Показание Волконского:
"...я узнал в Тульчнне что открытие о существовании общества было зделано Государю Императору чрез письмо Капитана Майбороды, что с Генерал Адыютантом Чернышевым доставлен Господину Главнокомандующему список о многих членах общества, и что вероятно Арестование и розыску бумаг, что случилось с Пестелем подвергнуться Муравьев и Давыдов, а потом и мы все. Обстоятельство же о будто бы найденном у Государя Императора на столе записки и о странном и не сообразном могу сказать обстоятельстве, в недоумении будто бы моем кто разпорядяться на дальнейшее преследование — мною никогда не было сообщаемо....
Сведение мною сообщенное Янтальцову имел я в Тульчине от Юшневскаго, Вольфа и Старшаго Крюкова, которыя как члены общества имели свою пользу в разведование причин об Арести г Пестеля тайной поездке Киселева и Чернышева в Линцы и о взятии на разсмотрение как бумаг некоторых лиц в Главной Квартиры так и полученным многими вопросных пунктов. В потверждении же сих сведений имел я также о сем сообщение от Генер. Лейтенанта Левенштерна, который узнав о сем и не полагая вероятно меня в числе лиц подозреваемых — мне о сем сообщил. В протчем должен к сему прибавить, что все сии слухи имели в Тульчине довольную гласность и что даже я прнпомнил что отправление Барятинскаго к Генералу Сабанееву в, будто бы по случаю получении известия о вторжении в границы Моровой Язвы — было только способом к отделению его. Все сие было сообщено мною Г-ну Янтальцову и обьясннв о разговоре, мною полагаемаго весьма не замечательном, мог бы уже дать и все сии подробныя сведения, и избавить меня от тягостнаго положения на не причастнаго лица к тайному обществу делать первому показания."


Старший Крюков:
"О доносе капитана Майбороды я слышал от многих в Главной квартире армии, но от кого первого, не помню, о чем и объявил князю Волконскому, встретившись с ним, но о списке 80 членов, привезенным генерал-адъютантом Чернышевым и о прочем, ему не говорил, ибо сам тогда не знал.Слух же о доносе Майбороды я полагаю распространившимся от следующего происшествия - адъютант покойного графа Милорадовича приезжал в Тульчин с неизвестно мне какими препоручениями и переодевшись в партикулярное платье ходил по домам, везде спрашивая капитана Майбороду, отчего всем оное и стало известно".

Итого: весь Тульчин в общем-то в курсе про Майбороду, слухи, по ходу, начинают циркулировать сразу по приезде Чернышева. Алексей Петровича специально предупреждают запиской, он немедленно сообщает об этом Вольфу (потому что лучший друг Вольф там в курсе вообще всего). Дальше это идет к Волконскому "в тот же вечер" - то есть 11декабря? 12?. Волконский помнит, видимо, какой-то общий разговор или разговоры на четверых - Он, Юшневский, Вольф и старший Крюков, но как и когда они происходили - до или после ареста Пестеля, непонятно. (Волконский, кстати, как я понимаю, в момент приезда Чернышова - в Умани, потому что Чернышев ровно через Умань и едет, и Волконский оттуда пишет письмо Пестелю и передает с Фохтом. Дальше Волконский уже в Тульчине).
Что они делают 12-го - тоже непонятно, а 13 - видимо с самого утреца приходят известия, что Пестель уже тут и под арестом. К Пестелю прорывается Волконский, имеет с ним вполне информативный разговор (спрашивает, дошло ли письмо с Фохтом, Пестель сообщает, что намерен молчать и что надо "спасать русскую правду". Дальше Волконский видимо, прямиком идет к Юшневскому. Юшневский в своих показаниях отрицает, что Волконский с ним виделся после Пестеля, зато говорит другую любопытную вещь: "Кн. Волконский говорил мне об одном только намерении видеться с Пестелем естьли найдет к тому способ; после чего вторично я его не видал. В прочем по тогдашнему замешательству и ужасу я тем менее могу в точности о сем припомнить.".
Поскольку Волконский все-таки вряд ли что запямятовал. а Юшневский даже и не очень тут скрывает, что рассказывать не хочет - видим следующую картину: Волконский сначала общается с Юшневским и говорит, что найдет способ видется с Пестелем, а потом, увидившись, идет снова к Юшневскому. У Юшневского тусуется Вольф (и возможно кто-то из Крюковых). Дальше в какой-то момент происходит разговор о том, что делать с русской правдой и что делать дальше вообще - непонятно, присуствует ли при этом Волконсий. Дальше следуеют сюжет о том, как они уговариваются молчать и Юшневский передает Крюкову требование сжечь русскую правду. Об этом чуть позже, потому что параллельно происходит еще один эпизод:
Юшневский: "Истребив сию записку я скрывал сие до арестования Пестеля и опечатания моих бумаг. Прежде нежели успело последовать сне последнее вошел я к Дежурному Генералу и неожиданно застав там Пестеля, который сказал мне, что он арестован, а я успел сказать ему что ето по доносу Чернобородова."
В протоколе допроса Пестеля от 1-го апреля (их обоих 1-го апреля допрашивают) "он, находясь под арестом в Тульчине виделся с князем Волконским и Юшневским; последний известил его о доносе, сделанном Майбородой, а первый успел только сказать ему: "не теряйте духа". Больше, кажется, тема в деле Пестеля нигде не всплывает.
Вот в какой момент Юшневский идет к Пестелю?"до опечатания моих бумаг" - интересно, когда ему опечатали бумаги? Потому что приказ об аресте у него от 13 декабря, но если Пестель с 13 сидит вот прямо под реальным арестом (хотя кому надо все равно к нему проходят, этим двум - надо), но Юшневский вполне перемещается, и дома у него народу полно.
В какой-то момент происходит разговор (или ряд разговоров) о том, что надо бы молчать. Сам Юшневский расказывает следствию трогательную сцену, как он убит горестью при виде слез и отчаяния жены", а Вольф его уговаривает ничего не говорить: "Сам же он Вольф видев меня упавшаго духом и преданнаго жесточайшей горести при виде слез и отчаяния несчастной моей жены, пред моим сюда отправлением, ободрял меня и уговаривал не делать признания. Крюковы же при сем у меня не находились.". Вольф показывает следующее: " о сем мы рассуждали со старшим Крюковым и генерал-интендантом Юшневским, но сие было следствием ужаса предстоящего несчатья и желания утешить горестную тоску других" ("Не бойтесь, Мария Казировна, мы ничего не скажем!":) и совсем отдельный эпизод, недатированный, "когда уже общество было открыто и все были в смятении говорили мы с г.и. Юшневским о том, где бумаги полковника Пестеля. Я говорил, что они кажется у Пушкина или Заикина, на что он полагал, что лучше их сжечь". Старший Крюков пишет так: "Штаб-лекарь Вольф, приехав однажды вечером по открытии общества к генералу Левенштерну, где я был, отвел меня в сторону и сказал, что он вместе с братом моим обедал того дня у генерал-интенданта Юшневского, где и условились о вышесказаном, о чем мне сообщив, взял и с меня обещание поступить также".
(Левенштерн, кстати, фигурирует и у Волконского:
"В потверждении же сих сведений [о доносе Майбороды]имел я также о сем сообщение от Генер. Лейтенанта Левенштерна , который узнав о сем и не полагая вероятно меня в числе лиц подозреваемых — мне о сем сообщил.. Интересно, это тот же обед или другой?)
Младший Крюков (который единственный из них всех реально долго запирается) просто говорит, что они условились с Вольфом и Юшневским - без подробностей.
Но в любом случае, все это происходит в тот момент, когда приказ об аресте гненерал-интенданта уже есть - и при этом реально генерал-интендант максимум под домашним арестом.
Бумаги обоих братьев Юшневских опечатываются возможно числа 14-15? И в эти же дни происходит первый допрос у Киселева, где Юшневский отрицает вообще все: "После 24-летней безпорочной службы, сколь ни прискорбен таковый неожиданный вопрос, но долженствуя ответствовать, имею честь объяснить, что ни о каком тайном обществе не знаю, ниже ни к какому не принадлежал и не принадлежу, следовательно и участия никакого не принимаю.".
17 декабря датирован рапорт Байкова об опечатании бумаг в Хрустовой: "Генерал Вагенмейстер армии подполковник Макаров ездил в селение Хрустоватое, принадлежащее Генерал Интенданту армии, где найденные и опечатанные бумаги доставил ко мне".
Дальше следует не очень понятная мне цитата из Заблоцкого-Десятовского (Граф П. Д. Киселев и его время)
"В памятной книжке на 1825 год встречаются следующтие заметки Павла Дмитриевича [Киселева]
17 декабря. Приезд в Тульчин Сабанеева.
18. Осмотр бумаг Юшневского.
19. Отъезд Сабанеева, ответы Бурцева и Аврамова.
20. Возвращение Сабанеева и Юшневского...
"
Куда ездил Юшневский? в Тимашевку? В Хрустовую? Вместе с Сабанеевым или нет?
Дальше уже в 30-ых числах декабря происходит сюжет с его секретарем Гене (это тот, у которого Каролина с несносным сыном). Семена по ходу не трогают, хоть его бумаги опечатаны - приказ об аресте Семена приходит уже после того, как Юшневский называет его в Питере.
В Петербург Юшневского в итоге привозят 7 января (значит из Тульчина выезжают уже после нового года, числа 2-3?). Днем позже приезжает Киселев - 9-го. Исходя из того, что в Петербурге оказываются его шпага с треуголкой (они потом, по окончание следствия идут с аукциона) - при полном параде, что ли везут, в отличие от закованного Пестеля? или тоже без парада, а шпага отдельно в багаже?
Вообще же он следует ровно по следам Пестеля. Но он - второй, поэтому ему и достается вариант лайт.
Он даже сидит потом в номере, в котором день, кажется, просидел Пестель, пока его дальше не перевели.
Ну и дорога дается тяжело, и первый допрос тоже, потому что уже 9 января, через два дня по приезде, мы наблюдаем письмо к государю с припаданиями к стопам...
Tags: Юшневские
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments