Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

Categories:

Каторжный кошмар

Ох и сон мне приснился, сделал ночь мне, ну так я не умолчу, потому что это был такой... кошмар на двоих и отдельные его части совершенно отчетливо принадлежали не мне, а Алексею Петровичу... И да, это отчетливо снилось ему уже на каторге (интересоно, кому из перворазрядников не снилось-то?).

...Начиналось все с обстановки игры. Стоим, на Следственный комитет смотрим. Читают приговор. "К отсечению головы", ага. А помилования - нет, не читают, нету тут помилования, внезапно появляется много солдат - чуть ни по одному на каждого - и нас выводят вниз, к плахе. Плаха-то там натурально стояла (ну как плаха, пень, в в нем топор... сделала утреннее курение в виду этого топора особенно приятным).
А внизу уже были кадры отчетливо от Алексея Петровича - потому что это с одной стороны была экзекуция: костры, мешанина всего, на лошадях кто-то полузнакомый, шум какой-то (не помню никаких барабанов и слава Богу, ну он кажется просто очень плохо слышал в этот момент), лобное место посреди всего, уже почему-то густо залитое кровью - и кругом не игроки уже, а настоящие люди. Я их помню. Первым к плахе тащат Трубецкого - и Трубецкой, совершенно теряет себя, орет, упирается, отбивается - и на это еще страшней смотреть, чем на кровь. И тогда мы встаем рядом - люди 10 тома - Барятинский, Юшневский, Волконский и Давыдов. Я помню лица, я, блин, знаю, как они выглядели, хотя конечно, это был такой момент, когда лица искажены и в другой обстановке не опознаешь. Поражаюсь еще тому как Давыдов похудел и какой он в этот момент (кажется вообще все мужество собрав, чтоб на ногах держаться - красивый внезапно), какой совершено черно-белый Волконский и внезапно ссутулившийся Саша... И это несомненно - его - сон, это не моя точка зрения снизу вверх, мне Шурик казался бы невозможно высоким, нет, чуть-чуть повыше, а Давыдов - ниже на полголовы, упс...).
И мы стоим вчетвером и начинаем... очередность устанавливать промеж собой. Это уже мой сон, я-то помню, как внеразрядники жребий тянули. Нет, мы жребий тянуть не будем, нам четверым принципиально решить сейчас самим за себя. И все это невозможно быстро еще происходит - куда ж они так торопятся, разве можно так быстро? в общем, как-то становится понятно, что Давыдов замыкает. Шурик кивает всем и идет первым, я даже коснуться его уже не успеваю, вижу спину - уже совершенно прямую зато. И остаемся мы с Сергей Григорьичем, друг на друга глядим в последний раз, и он белый совершенно, а все мне улыбается ободряюще и кивает - давай мол, ты выбирай. Алексей Петрович бросает взгляд на плаху и кучу голов рядом, Господи, там уже затылок Сашки Барятинского - от Сашки отдельно - и решает, что ему сейчас важнее: еще несколько вздохов сделать (вот тут-то и понимаешь, какое это невозможное счастье - дышать... еще бы хоть несколько вздохов) - или видеть голову Сергей Григорьича... отдельно от Сергей Григорьича. И выдвигается вперед, и как-то они... даже и не обнимаются, не надо им уже, настолько рядом сейчас, вот просто после этой секунды - рядом - Алексей Петрович поднимается на плаху. А потом, уже лежа на ней головой вдруг задается вопросом - чья же кровь была на плахе перед тем, как их туда всех привели, это ведь кого-то еще казнили, да? Вспоминает еще, как соседа Бестужева четвертованием пугал - и почти радуется уже удару, да, отрубите ее уже, чтоб не думала о таком...

Извините, коллеги, до сих пор тряст, так что пусть не одну меня.
Зато я их видела.
Tags: Юшневские, декабристы, ролевые игры, сны
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments