Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

Categories:

Еще кусок

Те же и Серж. Мимими зашкаливает. Финал, что же он увидел - ну да, там то, что вы подумали, а то и хуже. я при этом не знаю, что вы подумали.
(Мишель, отзовись, я хочу знать твое мнение о том, где в этой истории ты? А то у меня есть версии:))
По смыслу примыкает вот к этому кусочку:
http://lubelia.livejournal.com/1033006.html#comments
Я думала, что это про разные миры, ан нет - про один и тот же.

Камера Борисоглебской крепости была тесна даже и человеку. Лучше любых магических оков, просто и эффективно - посади дракона в каменную клетушку по четыре аршина в длину и ширину и пять в высоту- он поневоле будет держать себя в руках - и в людском облике. Хорошие стены построили двести лет тому московские государи, знали для кого строили. Не разнесешь их, только кости переломаешь.
Как вообще все просто-то оказалось, а? Картечь по крыльям и каменный мешок. Думал, что полетишь, да? что - вдвоем полетите? Теперь думай, что и как отвечать на бесконечные вопросные листы, выбирай имена, которые можно назвать, угадывай из вопросов - кто и что уже рассказал.
А в минуты передышки - вспоминай...
-Знаете, он мне в первую встречу сказал - "свобода, кажется, так же недостижима, как луна". Метафора, говорите? Но вот же - читали ли вы последние сочинения господина Лагранжа? Он пишет, что человечество неизбежно и до луны доберется, даже и расчеты приводит, недели две, что ли до нее лететь, до луны у него выходит при должной скорости, разумеется… Как отсюда куда-нибудь под Тамбов... Павел, я рассказываю о вас капитану Муравьеву. Он мне тоже рассказывает о вас, так что уже присоединяйтесь?
- Интересней всего Алексей Петрович рассказывает об астрономических расчетах и достижении луны, а вовсе не о тебе. Но да, ты уж присоединяйся?
-Именно так, - Гарпий склонил голову к плечу и как-то неуловимо - совершенно по птичьи встряхнулся, - люблю астрономию. Хотите - поедем вечером, или завтра ко мне в имение - в двух верстах отсюда всего - покажу вам вашу луну в телескоп? Прелюбопытное зрелище. Свои моря, свои материки…
...До луны, впрочем, было еще далеко. Ясный июльский полдень сиял над Каменкой: купол неба горел светом, сияла под солнцем лента Днестра, уходили в свет зеленые склоны над рекой. На склонах сразу после войны хозяин Каменки - Петр Христианович, разбил виноградники, и сейчас радушно угощал гостей собственным вином, из дубовых бочонков с фамильными орлами на темных боках. Вино было молодым и терпким и несколько кружило голову, впрочем, еще больше ее кружило ощущение беспричинного счастья.
-Красиво тут, - сказал дракон, щурясь от света, - душой отдыхаешь после столицы, там-то летом вовсе дышать невозможно. А тут воздуху столько! Скажите, правда, что и сюда чудовища могут заплывать с юга?
-Ч-чудовища, господин капитан, тут с-свои - совершенно ор-ригинальные. - как зеленый дракон мог до поры оставаться незаметным? Вот - выступил из луча света, обозначился - и сразу занял едва ли не половину всего пространства. Щеголь - мундир с иголочки в золотом шитье, сапоги сияют, усы подкручены, только глаза серьезные.
...все ты путаешь, Серж. Серьезные глаза, у князя - в 18 году? Когда все было так хорошо? это все листы эти проклятые, читаешь в них: "Князь Барятинский показывает против вас..." и уже не можешь отделить того князя - счастливого и свободного - и нынешнего, запутавшегося так же, как и все, уставшего – так же как и все... Это хорошо, что ты Поля не видел, очных не было - и можешь смело вспоминать его таким вот, молодым совсем, с бокалом вина. Ну или хоть такого как при последней встрече - нацеленного как стрела, решительного, серьезного - но не сломленного, Господи. Не думай, вспоминай лучше о хорошем, свеча догорела, писать больше нечего, за окнами уже темно. Что там было дальше?
...Дальше был обед, ради которого разговор об оригинальных чудовищах оставили – о делах потом. Зато о неоригинальных, а совершенно зато реальных и опасных, то и дело наступающих с юга - отчего не поговорить? Впрочем , и этот разговор получился легким - не пугать же дам ужасами.
Это все память, память... разумеется, сейчас-то ты боишься любых глубоководных куда меньше сухопутного Пса господина Чернышева. А тогда? Нет, этих – и тогда не боялся, мерзко только было. А сейчас – и мерзко и страшно… не думай, сдавай что ты там написал.
Три представителя разветвленнейшего рода драконов за одним столом - это было зрелище.
-Да, в сущности с ними можно воевать на суше - это просто,- разливался бронзовый Павел Дмитриевич. Чешуя сияет на солнце, алые гребни вздыблены, дамы в обмороке от восхищения - Они слабые, лошадей бояться, против ящеров моих боевых - вообще плюнуть и растереть. Не в том дело, что воевать не умеют - страшно с ними. Они лошадей бояться - но и лошади от них бесятся и с ума сходят. Один ящер сотню их порвет - если сумеет свой страх отодвинуть, а не сумеет - так они справятся.
-Я подавал Государю представление о том, что более всего в этих битвах пользы принесет артиллерия - она палит издалека и не боится, - Золотой Дракон почти и не виден за собственным сиянием - каждая чешуйка горит, переливы, отблески, мерцания. Красив капитан Семеновского полка Сергей Иванович Муравьев, здешней южной бессарабской красотой - кто еще не в обмороке, падайте же!
Дом Махайрода учел твой рапорт. Против мятежного дракона артиллерия тоже... приносит немало пользы. Дамы уже в обмороке, Серж, особенно твои сестры. Вспоминаем дальше?
-Артиллерия, господа, х-хороша на суше, - изумрудные чешуйки шелестят и позванивают и в обморок валятся самые стойкие, - но если мы хотим победить их окончательно, нам нужно учиться побеждать их в их родной стихии - в воде.
-Инженерное дело развивается. Я видел расчеты - есть вещества, которые взрываются и в воде тоже, - наследник дома Гарпий не так эффектен как драконы – просто точен и серьезен. Но ему и не надо - самая красивая женщина в зале, Мари Юшневская - и так смотрит только на него.
И разговор покатился в сторону последних военных изобретений, калибров, сравнительных достоинств егерских штуцеров и гладкоствольных ружей, возможности повторения эксперимента с гидрами ("Нет, Господа, надеюсь, ни одна христианская держава не будет больше использовать этих богопротивных тварей!"), особенности дрессировки боевых ящеров, после - уже за кофе и трубками - обсудили снабжение второй армии фуражом и, посетовали на вечную шагистику, а дальше - дальше разговор дошел и до чудовищ.
-Ни один г-глубоководный не принесет столько вреда народу, сколько приносит его один нечестный чиновник. Или один помещик, з-забывший, что его рабы - такие же люди, как он сам. Или... - тут князь, решил, что, пожалуй, пора и притормозить. Единорог и Гарпий между тем увлеченно обсуждали бессарабское законодательство:
-Пока не будет создан единый и общий закон - всегда будут злоупотребления. Более всего Россия нуждается в продуманном законодательстве, потому то пока нельзя даже и воззвать к справедливому закону - столько их напринимали за сотни лет, и ни один не отменен. Пока Государь решает единолично, какой указ в данном случае приманить...
-Вы говорите о конституции, Павел? Но кто возьмется разрабатывать ее, и - как потом заставить Государя ее принять? Впрочем, насчет разрабатывать... давайте я покажу вам некоторые свои заметки по бессарабским вопросам? Я как раз разбирался в этом беспорядочном законодательстве и у меня возникли некоторые мысли...
...Уже вечерело и на Каменку опустилась прохлада. Зеркальный Днестр розовел под солнцем и виноградники подрагивали в потоках воздуха. Сергей запрокинул голову - в вышине парил огромный бронзовый дракон с двумя алыми гребнями на спине. Павел Дмитриевич не стал принимать участие в разговорах о делах - осторожен был, да и, кажется, имел какие-то - совсем свои идеи о том, как бы все исправить в стране, а делиться ими пока не хотел - скользил себе над виноградниками да грел бронзовое брюхо в потоках теплого воздуха.
...Ах, Павел Дмитриевич, Павел Дмитриевич, и зимой это страшной - устранился, отвел ящеров своих аж к Тирасполю, вовремя успел, как знал - не пришлось двум драконам столкнуться в небе. Помогать не стал. (... Ах, а ведь мог бы? Семеновцы, да Сергей Григорьич с волками - да вот еще бы Бронзовый с ящерами, да артиллерия за нас бы - смогли бы, да? освободили бы Поля, пошли бы на Москву... и не было бы сейчас этих стен, в которых и дышать-то уже невозможно, потому что утро - и еще вопросы).
"Нет, начальник штаба второй армии генерал Киселев известен был среди нас всех своей преданностью дому Махайрода и потому опасались его посвящать в дела общества..." - писал, а дышал с трудом, потому что вот это воспоминание - о драконе в небе, свободно летящем над разноцветной вечерней землей... Камни кругом, держи себя в руках, голову разобьешь и крылья еще больше покалечишь. Пиши лучше, спасай Павла Дмитриевича, он тебя от схватки с собой - спас.
... Не выдержали зрелища все. Молодые, сильные, веселые - скатились к Днестру, к самой воде, на ходу принимая истинные свои облики. Не очень принято, но то, что не принято в московских гостиных - тут, на берегу реки, по берегам которой живут русалки, а по дну которой могут подползать к усадьбе глубоководные слуги Дагона, казалось совершенно естественным.
Первым взлетел самый серьезный - Гарпий. Аккуратно и обстоятельно, впрочем, взлетел - потому что пристроил на плече чернобурую лисицу-Мари и теперь бережно нес ее над самой водой, методично уворачиваясь от брызг, которые поднимал Зеленый Дракон - этот сначала хотел купаться, а только потом - летать. Золотой оглянулся на Павла, который, кажется, единственный - стоял у воды человеком, и молча улыбался в самое темнеющее уже небо и кажется ничуть не опасался, что его кто-то может задеть когтем, гребнем или крылом.
-Залезай.
-Серж, ты сумасшедший? куда мне?
-Залезай, полетели!
Павел Дмитриевич в небе заложил лихой вираж, подтверждая всем собой - мальчишки. Безумцы.
...Лязгнул замок. Голем - мясистое, ничего не выражающее лицо, глиняная печать во лбу. Платок в руках:
-Подполковник Сергей Муравьев-Апостол. На допрос.
С завязанными глазами было неудобно. Звериное чутье обострилось, снова заболела спина - там, где скрытые в человеческой плоти, так и не зажили раны на драконьих крыльях. В соседней камере, за каменными стенами, кто-то плакал - тихо и безнадежно, без платка не было слышно. В коридоре пахло безумием и болезнью. С крутой скрипучей лестницей справился, а на входе в комнату, где были допросы - поперхнулся: учуял.
Не надо, не надо, можно не сейчас? Я не хочу тебя видеть здесь. Я хочу тебя увидеть наконец, снимайте уже эту тряпку, я хочу его увидеть, очная что ли? Что с ним, почему так пахнет болью и страхом?
...Он взлетел очень осторожно - человек хрупок, надо его беречь - и медленно начал набирать высоту. Справа еще розовел закат, слева в небе зажигались первые звезды, а внизу горели огни - мерцала вода, поблескивал окошки в деревне, горел иллюминацией усадебный дом. Человек вцепился было на взлете за складки кожи в основании шеи - но потом расслабился, просто обнял за шею, прижался щекой и смотрел вниз, потом засмеялся чему-то своему, потом сказал:
-Я тоже тебя потом прокачу...
...Повязку наконец сняли с глаз, и он увидел.
Tags: проза
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments