Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

Еще один мимимишный глюк

Про страх и про то как Алексей Петрович упал в обморок, повстречав Марию Казимировну:)

...Этой весной Алекс задыхался от счастья - сам не знал, почему так, просто так оно было. Цвели яблони, воздух был напоен ароматом и пыльцой, и пока кое-кто из сотоварищей мучился сенной лихорадкой - Алекс наслаждался. Ночами вылезал прямо на крышу, оборачивался - и вспархивал над Кишеневым, над цветущими садами, над одноэтажными деревянными домиками окраин, купался в потоках воздуха... хорошая была весна, хоть и тревожная.
В городе поговаривали о войне - не то с Бонапартом, не то с турками, не то с глубоководными чудищами, которых на южных окраинах становилось все больше, цены росли, на рынке было неспокойно, то и дело приходилось переводить с молдавского донесения о волнениях в деревнях.
Но пока всего лишь поговаривали, а вечерами так же танцевали, музицировали, развлекались как могли, гостили по окрестным имениям. Перед Вознесением Алекс принял приглашение приятеля-Чернобурого Лиса и отправился в его имение на берегу Днестра, где уже собралось все окрестное общество. Общество, прямо скажем, не блестящее - московские приемы он еще помнил, - но зато домашнее и веселое. Бессарабское дворянство отличалось гостеприимством не менее московского. Они приехали на самое Вознесение к середине дня - когда дом уже был наполнен народом и все собирались ехать гулять на реку. Алекс едва успел познакомиться с сестрой приятеля - Мари и ее мужем, Рыжим толстым лисом, с отставным майором-Конем и его очаровательными белыми в яблоках сестрицами, с семейством Бобров, живших неподалеку, как все уже собрались и покатили к Днестру. Поздняя весна продолжала бушевать, небо сверкало и сверкала река. Алекс оказался в одной повозке с майором. Тот все фыркал, крутил головой, а потом вдруг признался:
-Не по себе мне что-то. Не люблю Днестр - тут... слухи ходят, что чудища южные опять появились.
-Видели вы таковых?
-Видел. Страха не оберешься.
-Говорят света они боятся, только темноте выходят?
-Брехня, не боятся они света. В темноте им просто легче, потому что они тогда еще страшней кажутся, но... не знаю я, чего они боятся... Умирают - как не жили, - Коня отчетливо передернуло.- Вы будьте начеку, ох не по себе мне.
Они уже подъезжали к месту для пикника - ухоженной милой полянке прямо на берегу, как впреди раздались крики. Лошади всхрапнули и вздыбились. Алекс и майор сидевшие друг напротив друг друга больно стукнулись лбами, потом Алекс распахнул дверь и вывалился наружу, на ходу пытаясь расправить крылья. Даже почти получилось - пока он не увидел.
От воды наружу что-то поднималось, всползало на пригорок. Сначала зрение отказало совсем, потом восстановилось: к ним шли чудовища. Умом он понимал, что в сущности их не так много и они невелики ростом, но это - то, что видели сейчас его глаза, совершенно ничего не значило.
...Он, оказывается, никогда не знал страха. Конечно - боялся чего-то, все чего-то боятся - экзамены не сдать вот, когда мама болела, пожаров, однажды виденную кикимору, но - Боже, что он, умненький, благополучный мальчик знал раньше о страхе? Разделился надвое и пока одна его часть умирала, вторая методично делала зарубки в памяти: оказывается страх - не чувство в котором участвует только душа, страх - болезнь тела.
Ноги подкашиваются, со лба льет пот, живот крутит - как при лихорадке. Ни одного движения сделать невозможно, ни одной мысли в голове нет, тошнит - вот при виде этих зеленых, пузырчатых туш и бессмысленных лиц с отвисшими губами - как же тошнит-то... Хуже этого момента - когда он застыл в тягучей тошноте, не в силах сделать ни одного движения, не в силах перекинуться - ничего, наверно, с ним не было еще. "Господи, - сумел позвать тот из них, кто не боялся, а наблюдал со стороны, - Господи Иисусе, помоги мне!" - веры у этого, второго, не было ни на грош, вообще ничего, кроме холодного разума, но он зачем-то упрямо заставлял губы шевелиться и шептать: "Господи, Господи..." - пока горло не свело судорогой и его не стошнило на зеленую весеннюю траву. Краем глаза заметил еще россыпь красных и белых,уже запылившихся марцишоров на кривой старой яблоне - и согнулся еще раз.
И вот тут стало легче - стало легче телу, и стало легче разуму. Это я вот тут, я? Алекс Юшневский, наследник дома Гарпии? Корчусь и блюю от страха перед этими дохлыми рыбами? Да, пся крев, мыслимо ли?
Хватило момента передышки, чтобы оказаться в истинном облике - и ощетиниться когтями и жесткими серо-стальными перьями. Страх не отступил - но ушел на второй план, тело гарпии не умело так дрожать и обмирать, как человеческое. Зато ярость - птичья, бешеная, смывающая все ярость была ей знакома - и перед ней тот, второй, разумный - отступил.
Гарпий атаковал.
Взмыл, с клекотом упал на строй глубоководных, ударил крыльями и когтями, и взмыл снова, содрогнувшись от омерзения. Как в липкую плесень вляпался. Краем глаза заметил, что он уже не один - гнедой Конь молотил копытами чудищ, разбрызгивая зеленую вонючую жижу и оглушительно ржал, когда брызги попадали на его лоснящуюся шкуру. Так не пойдет, надо их... чем-то.
Боевой облик так боевой облик, в первый раз так - в полную силу, и кто же знал, что бой - это бой прежде всего с собой, с собствнным страхом и отвращением, а уже потом - с врагом? Теперь знаю, еще одна метка в памяти. Еще вырос, схватил когтями перевернутую повозку, которая валялась на дороге - видно лошади понесли и перевернули.
Путаясь в оборванных поводьях поволок вперед, тяжело приподнялся - и обрушил повозку прямо на зеленых. Захрустели кости, умирали чудища с каким-то писком и присвистом, оставшихся копытами добивал конь, и еще чья-то - веселая и бесстрашная ярость примешивась к его собственной. Алекс праздновал победу над своим страхом.
...С последним ударом повозка начала разваливаться прямо в когтях - и сначала он не понял, что именно увидел, просто обострившееся птичье зрение заметило какое-то движение внизу, в мешанине трупов, щепок и мусора. Лисица.
Чернобурая лисица с трудом удерживалась на краю повозки - ощерившись и распушивши огромный хвст цеплялась коготками и соскальзывала вниз.
Замер в воздухе - и медленно стал спускаться, стараясь не дернуть и не качнуть лишний раз. И подальше, подальше от этой жижи и плесени, вот - под яблоню, к марцишорам.
К ним уже бежали, летели, скакали - оставшиееся, те, кто теперь тоже был свободен от страха. Первым подскочил Лис:
-Мари, Мари - где ты?
Она уже поднималась - маленькая женщина в рыжем прогулочном платье, с растрепавшейся прической. Ткнулась брату в грудь лицом - только тогда стало заметно, что она испугана и ее трясет.
-Мари, Господи, как ты там оказалась?!
-Это все лошади... лошади понесли, и я приняла облик, а потом... потом, кажется, головой ударилась. Не наказывай людей, они не виноваты, они испугались, - она говорила слегка задыхаясь, щеки ее румянились, а каштановые кудри растрепались. Алекс смотрел на нее не отрываясь и тоже тяжело дышал.
Она обернулась к нему, улыбнулась - и тут он понял, что она вовсе не боится. Устала, возбуждена, но страха в ней не было. А когда она сказала:
-А здорово мы с вами их? - он понял, чья веселая ярость примешивалась к его собственной во время этого боя.
-Вы... вы все это время были там? Господи Боже...
-Там, да, не могла спрыгнуть, да и некуда было... Но ведь все обошлось?
Подбежал рыжий Лис, протиснулся сквозь толпу, подкочил к Алексу:
-Вы могли ее убить!
-Николай, молодой человек ни в чем не виноват...
Алекс побледнел, выговорил:
-Да... я мог... - и рухнул в обморок к ее ногам.

ЗЫ:
мэрцишор - это вот: https://ru.wikipedia.org/wiki/%CC%FD%F0%F6%E8%F8%EE%F0
Tags: проза
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments