Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

Category:

Cумма про семейство Юшневских и Вольфа

Попытаюсь немножко суммировать то, что известно про дружбу Вольфа с Юшневскими, потому что явственно Вольф - один из самых близких людей. По формуляру Вольф - штаб-лекарь при 2-ой армии с августа 1822 года, но в Тульчине, судя по всему, гораздо раньше (с когда?) - активный участник совещаний еще 1821 года, соответственно, они знакомы уже давно и довольно близко.
В поздней переписке есть воспоминание Марии Казимировны о том, как Вольф гостит в них в Хрустовой. Она пишет брату Алексея Петровича - Семену.
"Вчерась был у меня Фердинанд Богданович Вольф. Он очень переменился, бедный. Несколько дней кашель его мучит, и все жалуется на боль в груди. Ты помнишь, что он бывало и в Тульчине часто жалуется болью в груди. Он кланяется тебе, обнимает тебя с чувством дружбы и просит, чтобы ты сохранил к нему ту же родственную любовь, к которой он привык, живши в прежнем его отношении с тобою. Вспомни, милый мой, баядер [etoffe bayadere — полосатая разноцветная ткань.], который был у него на шее, когда он приехал к нам в гости в Хрустовую. Как вы нападали на него, что в Туле большая мода этак одеваться. И его Голик уродливый за ним вбегал в комнату; Точно, что в жизнь не увидишь этакой собаки. Бедная его мать, моя Дельфина, красавица была в своем роде. Вспомни, что после ее смерти, едучи на гору мы с тобою гулять, ее увидели. Как мне грустно было по ней!... "
Вольф, как мы видим, гостит в Хрустовой вместе со своим псом - причем этот пес - сын юшневской собаки (то ли Мария Казимировна ее в Тульчин брала, то ли Вольф в Хрустовой далеко не первый раз и вывез щенка:).
"Вы нападали" - пишет она Семену, "вы" - это Семен и еще кто-то (вряд ли Алексей Петрович, она бы сказала тогда скорее "мы"). Скорее всего, это Семен и Иосиф Рынкевич, младшее поколение.
Вообще по письмам из Петровского завода видно, что Вольф очень дружен был с Семеном - МК всегда передает от него приветы, пишет как он радуется письмам и т.д., от других общих знакомых (Аврамова, Вигелина и т.д.) приветы тоже Семену передаются, но скорее дежурные, а вот от Вольфа обычно идет больше стандартного "здоров, кланяюсь".
Вольф по возрасту-то (он с. 96-97) ближе скорее к Семену и развлечения типа щегольнуть и потанцевать ему до конца жизни были не чужды - так что, видимо, он член компании, которая в Хрустовой развлекается и развлекает Марию Казимировну (которая тоже дама очень живая, любит потусить и потанцевать, пока муж сидит с книжкой и наблюдает за этим всем) и воспринимается он скорее как член семьи, а не просто "друг".
(Как версия - не могут ли Вольф Семен знакомы быть, например, по Москве? Семен и Рынкевич там учатся, у Вольфа в Москве родственники, с которыми Мария Казимировна знакомится, проезжая по Москве в 1830 году?).
Вольф - один из тех, с кем очень плотно общается в Тульчине Юшневский осенью-зимой 1825 года. В делах это отображено в основном в показаниях про 11-13 декабря, где вокруг приезда Чернышева, предупредительной записки об этом и ареста Пестеля - отчетливо выделяются трое: Юшневский-Вольф-Волконский, и по ощущению Вольф в эти дни к Юшневскому просто чуть не переселяется. Волконский узнает о записке от Вольфа (а тот от Юшневского), потом Вольф участвует в обсуждениях о том, что делать с Русской Правдой (и решение они принимают на четверых, кажется - Юшевский, Волконский, Вольф и старший Крюков, и потом Вольф несет это Пушкину и Заикину), ну и Марию Казимировну Юшневский, отправляясь под арест, отчетливо оставляет на Вольфа: "Сам же он Вольф видев меня упавшаго духом и преданнаго жесточайшей горести при виде слез и отчаяния несчастной моей жены, пред моим сюда отправлением, ободрял меня и уговаривал не делать признания..." - тактика себя не оправдала, признание оба сделали, но характерно, что именно с Вольфом они хоть пытаются простроить тактику. Вообще Вольф несет в массы
(и Фаленбергу, и Басаргину еще), здравую идею что надо молчать.
Про Юшневских - собственно, Вольф и подтверждает, как самое очевидное и всем известное, что он с Юшневскими общается очень плотно, причем со всеми разом: "сношение мое искреннее было с господином Бурцевым и в доме Юшневских..." (и просит очной ставки... ну вот Бурцев ему на очной ставке в итоге и был:( Но в уже марте, а до марта, даже почитав список свидетелей (и Бурцев, и Юшневский, и Пестель - все), он "с чистой совестью" все отрицает). Еще там есть что-то эдакое про Пестеля "Пестель говорил мне, будучи у Юшневского", так что понятно, что вот Пестель был у Юшневского в гостях, а я, Вольф, у него дома:).
И Юшневских - обоих - Вольф старается прикрыть чем может. Но тут ему, например, и вопрос хороший задают: Семен "говорит, что вы... были свидетелем... что брат его изъявлял желание оставить тайное общество" - Вольф, разумеется, с энтузиазмом подтверждает - да, да, хотел!

Видятся они первый раз после 13 декабря - 13 июля, наверно, на экзекуции уже?[Тут у меня есть глюки, возможно поделюсь, возможно напишу текст] Далее Вольф где-то сидитм(где? Кажется, так и остается в Петропавловке до января 1827 года) и в Читу они попадаются с разницей в полгодам(Юшневский - осенью 1827). В Чите они в разных отделениях и тут про них именно вместе никаких сведений нет, но так про них всех про Читу довольно мало.
Зато когда на горизонте появляется Мария Казимировна - тут же в ее письмах возникает и Вольф (начиная с того, что она очень плотно садится ему на голову, как врачу - потому что ее Алексей Петрович что-то явно не в порядке летом-осенью 1830 года, он в клинической депре до крышесноса, начинает вылезать только-только к следующему лету. Видимо отсутствие окон и вообще Петровский сам по себе таков, что даже присутствие жены не может его исцелить быстро). Ну и, судя по сохранившейся схеме, южане (Юшневские, Волконские, Давыдовы, Ивашевы - и Вольф) - живут в одном крыле, а когда становится посвободнее и уже можно приходить в гости к дамам - тусуются у Юшневских или у Волконских (и у Юшневских, видимо, даже проще, потому что нет детей). Медокс в бытностью свою в Петровском застает Вольфа у Юшневских, сама Мария Казимировна регулярно пишет "вот был у меня недавно Вольф". Общение продолжается плотно, в каждом почти письме она отвечает, сколько ему осталось до поселения, пишет, как провожали, как ждут писем с поселения. Видимо, она переписывается с родными Вольфа (потому что на них даже и Семену периодически жалуются - не пишут, мол, ему) - эх, наверно, где-то есть эти письма. И наверно где-то есть письма самого Вольфа в количестве больше одного (потому что опубликовано пока ровно одно - Фонвизиным).
...Ну и умирает Алексей Петрович - на руках у Вольфа.
А после его смерти МК продолжает с ним общаться - и продолжает передавать Семену известия о нем, уже в письмах года 1845, например.

[В порядке личных глюков: у них отношения совершенно равные, Вольф хоть и младше, но у него такой опыт, что ни разу он не "младше". Вот с Ивашевым, кажется, по-другому, они там рыдают друг на друге, расставаясь, точно также как, например, Колесников, уходя на поселение, рыдает в Юшневского: у Алексея Петровича тут по ходу на автомате включается модус "старшего брата", и это несколько... по-другому. А с Вольфом очень спокойно, при этом совершенно по-родственному, просто какую-то такую общую жизнь ведут, он там именно что "друг семьи", а не кого-то одного]
Tags: Вольф, Юшневские, декабристы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments