Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

Каталогизация. Поль, Серж, Шурик.



П. Пестель


Йом-Киппур 1825

Полдень. Холод. Иней тает.
Поздних птиц печальны крики.
В этот день - жиды считают -
Ставит подпись Бог в той книге,

Где грядущее. Чернила -
Или воды или ветер?
Осень золотом застыла.
Город тает в этом свете,

Вон собака у оврага -
То ли воет, то ли лает.
В небе шелестит бумага
Строчка строчку задевает.

Что там будет? Тьма, оковы,
Бесконечные запоры?
...Доброй подписи, полковник,
Хоть бы и под приговором...

***
Время скрипит - колодезный тяжкий ворот.
Скоро дожди - не станет совсем дорог.
Осень мгновенно ложится - на лес, на город.
Лучше, конечно, в петлю, но - в Таганрог.

Горстью монеток падают ноты в пропасть.
Медно звенят, сулят перемены мест.
Время скрипит как мельница, вертит лопасть.
Лучше, конечно, в петлю, но - под арест.

Время чернильно каплет, за вехой веха.
После ноябрьских - майские льют дожди.
Ноты рассыпались. В камере только эхо.
Лучше бы, право, в петлю? ну вот, иди.

***
(с Фредом)

Небо сияет медным, тяжко гремит от звезд.
Первый донос и следом сразу второй донос.

Как в январе охота - без перемены мест!
В Дании сгнило что-то. Третий донос. Арест.

Небо сияет белым, звезды свивает в нить.
Вот бы остаться целым, вот бы еще пожить,

Выжить бы, Бога ради, освободясь от пут.
Пятая ставка за день, сотый вопросный пункт.

Липнет к спине рубашка, ангел зовет крылом.
Небо сияет тяжко яростным серебром.
(Фред)
Липнет к спине рубашка, время сбивает влет
это последний страшный пепельный мой восход.

милости! справедливость не по моей вине
небо повязкой сбилось - белое, как во сне

косо уходит выше, выше, до самых Врат!..
...ангел на шпиле слышит - и опускает взгляд.

***
Елизавета Ивановна Пестель. Письмо сыну в крепость.

Как это принять? Небес настолько ответ жесток...
Ты в крепости, я к тебе совсем не могу, сынок.

Ни тронуть, ни приласкать, и плакать не перестать.
Но - помнишь - стояла Мать, не падая, у Креста.

Ты тоже не падай, стой, ты знаешь, что - не один
Послушай, хороший мой, держись сколько можешь, сын.

Мы встретимся - только там, под сенью - иных небес.
И Мать улыбнется нам и скажет: "Христос воскрес!"

***
"«Тогда ударить тот же бой, как для гонения сквозь строй..."
Николай I, из распоряжения о процедуре казни.

И вот - ударят тот же бой, как для гонения сквозь строй. И золотом чужая боль. Смотри, не падай.
Бьют барабаны как гроза, сверкает золото в глаза, уже нельзя шагнуть назад, шепча: "Не надо...".
На волосы слетает снег, нельзя сомкнуть навеки век, смотри,смотри, ты человек. На это - стоит.
Боль станет солью и вином, потом - попозже - станет сном, а эшафот пойдет на слом - сгниет зимою,

А вот сейчас- смотри, не вой: доска просядет под ногой, смотри - таков последний бой, и кто в ответе?
Между петлей и палачом, когда-то бывшая свечой, судьба - становится лучом и тонет в свете.

***
А. Колечицкая.
Такая обычная жизнь - гулять по саду, соседку слушать.
весна, сирень зацветает, за ветками - соловей.
в минуты скуки она все твердит, что страданья душам
весьма полезны, от них мы становимся тверже и веселей.
...однако глухим предзимьем, когда в поместьях темно и глухо,
и слухи дурные бродят, и холодно в новостях -
она поднимает глаза на тебя - там черно и сухо.
и просит тебя молиться о сыне ее, потому что страх
гуляет осенним ветром, поземкой... Потом - как в пропасть,
как в омут, как в черную воду - письмо в руках:
ваш сын арестован ночью и брошен в крепость,
такой живой и любимый, ведь вот нелепость,
и пепел во рту, и кругом только снежный прах

и пепел летит весной, и метет в июле,
и нечем дышать кроме пепла и меркнет свет.
...приходишь в гости - соседка плачет. Сидит на стуле -
и тихо плачет, и выхода дальше нет.

...такая ранняя осень - под ветром стенают ветки
все, кажется, просят - не трогать, не рвать листы
такая маленькая судьба - просто плакать вместе с соседкой,
такая большая страна - от Крыма и до Читы.

***
Смоленское лютеранское кладбище.


Былые приметы слезами размыты.
Отдельные буквы. Разбитые плиты.
Осеннее золото - чем не награда?
Отыщешь тут имя? Пожалуй- не надо.
Не надо искать среди листьев и пыли,
Здесь нет никого. Всех уже приютили,
Тут нет никого, все отправились выше.
По прежнему любят. Захочешь -услышишь


Сергей Муравьев-Апостол.

***
Все ушли на фронт, мой друг,
За луною.
Что - пути замкнулись в круг?
Нет - петлею.

Думал есть какой-то свет,
Ждал ответа?
Что вот делать, если нет
Двери в лето?

Если вывихнута цель,
Если - нечем?
Как нам быть, когда метель
И картечью?

Небо слишком далеко
Да ли, нет ли?
...А луна - да к ней легко!-
Через петлю.


***
Четверо подполковников Муравьевых под снегопадом.
Первый - самый веселый. Забыл бояться и рвется в бой -
С тьмой, безнадегой, болью, лихой судьбой.
Второй - только о братьях, чтоб с ними рядом,
Третий - оплакал друга. Затих. Все равно болит.
Четвертый - просто летит,
Крыльями прикрывает, собой - своих.
...Картечь
Сбивает
Всех
Четверых.


***
Под звездами яростно-ясными
Встал месяц, похожий на меч.
Мазуречка, пани прекрасная?
Пока не накрыла картечь.

Пока не досталось нам - каждому -
Такого, что... Ладно, и пусть.
Танцуемо, пани, неважно ведь
Что скользкий раскинулся путь?

Мазуречка, ясновельможная!
Неважно, что близко погост,
Ведь путь - прямо в небо проложен нам.
Мазуречка, пани, меж звезд?



Александр Барятинский.


***
Дурные вести
и речь неслышна
кругом охрана
танцуй на месте
и неподвижно
по звездам - рано

по звездам полькой
нельзя пока что
тяни к ним руки
дыши хоть сколько
не днем вчерашним
не в такт мазурке

а в такт метели
такая малость
так больно, братцы
спасли успели
теперь осталось
письма дождаться...


***
Ты же знаешь - никто тут не вечен,
Смерть гуляет в ночи словно тать.
Под давлением неба на плечи
Можно лишь не сгибаясь стоять.

Ошалелой апрельскою стынью
Дом шатнется, и треснет каркас.
Небо давит на горло - всей синью
Остается дышать через раз.

Небо вскроется. Ветром из двери
Тебя вынесет к нужной звезде.
Остается безудержно верить:
Здесь - не вечен, но вечен - не здесь.


***
Столько потерь в эти годы осенние, ходит кругами смерть, протяни к ней руку - коснется рука.
Чешуйчатый бронзовый Зверь - Дракон - взлетает вверх вертикально, пробив собой облака,
От смерти только так и возможно, сквозь слой облаков осенних - вверх, где синяя высь,
Там наверху - смерть становится ложью, и Дракон улетает на запад - поберегись!

Где-то внизу, под слоем серого, под мелким дождем - по всем дорогам бредут в кандалах друзья.
Всем им отмерилось полной мерою, и мера - разбита, - кричит Дракон, - и дальше терпеть нельзя,
Где-то вверху, где сияет истина, на каждом луче - по ангелу - смеются и пьют вино.
Всем им отмерилось, все - очищены, - плачет Дракон, - как же я - один? как без вас темно...

Где-то - как далеко - бывший Драконом хрипит, пытаясь дышать. Трудно, как на войне, в атаке, сам не был, а вот - как был.
Смерть обвивает петлею горло, все хочет добить, дожать, все хочет лишить и голоса, и обретенных крыл,
И можно только просить того, кто сейчас стал светом, кого быть братом не попросил тогда - побыть им сейчас, спасти,
Если ответит - можно будет дожить до лета, можно будет еще лететь или хоть ползти...

Врач наконец выдыхает, а то ведь от свиста крыльев в небе совсем оглох.
...Больной, кажется, может дышать, и выживет, дай-то Бог.


***
На небе каждому сила своя своя дана,
Там каждый сам, до конца, до предела - цел.
Мы молимся тем, кто знает про нас до дна.
В болезни - врачу, и в страхе - тому, кто смел.

Дает - тот кто может, порядок таков вещей.
Вот - Вестникам, если от Господа жаждем весть.
И Матери - если о сыне, конечно - Ей.
...Кому молиться в удушье? а вот же - есть.

***
"Едва прибыв в Тобольск, я был принят с самой открытой сердечностью бедным Краснокуцким, который потребовал, чтобы я приходил, каждый день обедать или ужинать у него. Во время его последней болезни, когда я ухаживал за ним и дежурил (у него), он проявил такую дружбу, что говорил мне едва ли не оскорбления, если я уходил, чтобы пообедать у себя. Он умер в 5 часов утра в самый день своих именин, после жестоких страданий; за час до смерти он взял меня за руку и, пытаясь ее сжать, прилагал в течение четверти часа огромные усилия, чтобы заговорить со мной, но это было не более чем какое-то сипение, в котором я смог уловить лишь несколько слов, "они меня не вылечат".
А. Барятинский

Вышел с крылечка - из духоты болезни.
Смерть так смердит, что слезы не могут течь -
В горле стоят. Куда уж тут интересней:
Душно, нечисто - от бреда, повязок, свеч,

Воздуху! Вышел - свет. Две лохматых псины,
Рыжие сестры пляшут в снегу, рычат,
Сколько в них жизни! Не как человек - из глины,
Эти - из плоти и радости состоят.

Ты же - из глины. И трескается, и мнется,
Бьется, как трубка - не склеишь ведь никогда!
...Смотришь на небо - словно со дна колодца,
Стены кругом. Но сверху зато - звезда.

Что ты, сестрица? лижешь, хвостом виляешь,
Можно обняться, к шерсти лицо прижать.
..Знаешь, звезда, как устал? Да, конечно - знаешь.
Знаешь, звезда, как соскучился? как не знать...

Козыри вышли. Остались тузы да крести:
Снег на могилах. Наверно - такой уют.
...Выдохнул, выплакал? Хватит стоять на месте -
Ты, между прочим, нужен назад - зовут.


***
Сибирская каллиграфия

Нам пора учить языки другие -
Не латынь, не греческий, не иврит,
Зимние деревья стоят нагие,
Ветер что-то холоду говорит,

Перья облаков словно строчки песен,
Лишь по слепоте ты не видишь слов.
Я доволен, друг мой. Я даже весел,
Не смотри на почерк - я весь таков.

Перекручен, вытерт, кругом ошибки
Где-то слишком сложен, а где-то - прост.
Улыбнись, читая. Твою улыбку
Я услышу, даже за сотни верст,

Мысли не нужны удила и шпоры,
Мысль свободна с ночи и до утра.
...Нам пора учить тот язык, которым
Небеса твердят, что уже - пора,

Что пора не буквы учить - виньетки
Рисовать под словом : jamais, прощай.
...И с Небес твердят, что пора из клетки
Птицами апрельскими - прямо в рай.
Tags: декабристы, стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments