Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

Декабристы и разные другие персонажи в воспоминаниях Юстыньяна Ручиньского. Предисловие.

Полностью это все опубликовано вот тут:
https://drive.google.com/open?id=0B5goF_5v-29ETksxQXEwS3IwUms
Я несколько лет собиралась это все сверстать для странички, но там столько сложных примечаний, что видимо, уже не соберусь, так хоть любопытные фрагменты повешу.

Ю. Ручиньский -(как и Сабиньский, дневники которого тоже недавно были опубликованы – и там до фига всего про декабристов, тоже надо бы сделать хоть выборку) – «канарщик». Про то, что это такое - вот прямо из предисловия Болеслава Шостаковича (потому что интернеты поиском определения не дают):

«Поскольку же слово «конарщик» в русском обиходе неизвестно подавляющему большинству, кроме немногочисленных специалистов, необходимо пояснить, что оно означает как по буквальной своей этимологии, так и по более широкому ассоциативному ряду исторических фактов и событий, оказывающихся с ним в непосредственной связи.
Название «конарщик» закрепилось за участниками существовавших на землях Украины, Литвы и Белоруссии отделений тайной демократической организации «Содружество польского народа». Образовано оно было от имени основателя последних, выдающегося деятеля польского освободительного движения Шимона Конарского (родился в 1808 г.— расстрелян 27 февраля 1839 г. по приговору царского суда в Вильно (современный Вильнюс). Ш. Конарский являлся участником Ноябрьского польского восстания 1830—1831 гг., после подавления которого эмигрировал во Францию. Там он проявил себя как активный деятель карбонарского движения. Среди прочего Конарский участвовал в уже упоминавшейся «экспедиции Заливского» 1833 г.— неудавшейся попытке возобновления восстания в польских землях, революционном походе итальянских карбонариев в Савойю в январе 1834 г., был одним из создателей организации «Молодая Польша», образованной в качестве федеративной части руководимого Дж. Мадзини тайного международного союза революционно-демократических организаций, известного под названием «Молодая Европа».
В качестве эмиссара «Молодой Польши» Ш. Конарский в 1835 г. (выражаясь словами из примечания о нем и о его организации, сделанного к польскому изданию воспоминаний Ю. Ручиньского) «взял на себя миссию политического агента и тайно прибыл в страну (то есть в пределах бывшей Речи Посполитой.—Б. Ш.) с целью пропагандирования, насаждения и распространения обширного объединения на началах, обдуманных и разработанных эмиграцией». В соответствии со своими весьма радикальными воззрениями он намечал далеко идущий план действий по объединению всех демократических союзов и распространению расширенной таким образом организации на всю Польшу. Кроме того, им задумывались привлечение людей к революционно-освободительной деятельности, сбор оружия, а также (проект, даже в среде конспираторов наталкивавшийся на далеко не однозначное к нему отношение) выявление сведений о собственности и доходах имущих слоев польского общества, с тем чтобы все средства, которые бы превышали суммы, признанные (по им же предложенному расчетному критерию) максимально допустимыми, конфисковать на дело революции.
Тайная демократическая освободительная организация «Содружество польского народа» (далее сокращенно именуется нами СПН. Б. Ш.) была основана в феврале 1835 г. (в июле того же года был подписан ее устав) и действовала в обстановке конспирации на землях расчлененной Польши. Центр ее находился в Кракове — на территории самоуправляющейся так называемой Краковской Республики, окруженной территориями галицийской Польши, относившимися в ту пору к владениям Австрийской империи. Среди основных ее создателей и руководителей следует назвать повстанца 1830— 1831 гг., конспиративного деятеля польского освободительного движения, одновременно являвшегося видным поэтом революционно-демократического течения в литературе Северына Гощыньского, а также трех эмиссаров «Молодой Польши» — братьев Адольфа и Леона Залеских и Шимона Конарского.
По прибытии в Краков Ш. Конарский достаточно быстро сумел преодолеть обнаружившиеся идеологические разногласия с прежним руководством номинально уже оформившейся структуры СПН и сделался автором ее устава, в который заложил принципы, удовлетворившие всех участников этой организации. Устав включал в себя свыше 70 статей и исходил из аналогичного же документа «Молодой Польши». Главное его кредо нашло выражение в шести постулатах (забегая вперед, заметим, что как раз эти положения оказались и в основе программы отделений СПН, создававшихся позднее Конарским на землях бывшей Речи Посполитой в составе Российской империи), которые призывали: 1) сохранить национальность, 2) пробудить дух самоотверженности, 3) распространять просвещение, 4) исправлять нравы, 5) готовить аграрное население в качестве будущих защитников отечества и праведных граждан, 6) опровергать ложные мнения. В качестве цели устав определял «не только отвоевание Польши из-под чужого насилия, но кроме того омоложение... нации», результатом которого должно было стать всеобщее равенство. Эта задача объявлялась обязанностью и призванием не только отдельных людей, но и всего народа. В данной связи подчеркивалось, что подобное призвание человека и народа находится в неразрывном единстве с призванием всего человечества, ибо «люди всех стран являются между собой братьями... рассматриваемые как семья великого единого братства должны оказывать взаимную помощь в обретении и защите общей свободы. Человек, семья, каста, народ, наконец, желающий угнетать другой народ, становится врагом всех народов, то есть всего человеческого сообщества и как таковой союзными народами должен быть рассматриваем и преследуем» 2. Таким образом, квинтэссенция цели, выдвигавшейся СПН, заключалась в воссоздании целостной независимой Польши, в государственном устройстве которой полностью ликвидировались бы феодальные устои в пользу принципов всевластия народа. Отсюда и происходит название этой организации.
Ш. Конарский, начав свою эмиссарскую деятельность в Кракове, затем нелегально перебрался на территорию западных губерний Российской империи. Именно здесь, в регионах Украины, Белоруссии и Литвы, его конспиративная деятельность достигла апогея. Указанный регион благодаря неукротимым энергии и решительности Конарского в относительно короткое время оказался покрыт сетью тайных ячеек Содружества. Здесь же необходимо заметить, что первоосновой создававшихся отделений организации Конарского на Украине (преимущественно на Волыни) послужила несколько ранее возникшая там структура так называемого Филодемического общества, руководимого незаурядным деятелем местной либерально-патриотической польской шляхты Каспером Машковским. Имя его еще встретится читателю на страницах воспоминаний Ручиньского. Подобно едва ли не большинству упоминаемых в мемуарах его сотоварищей-конарщиков (в дальнейшем, как и он, оказавшихся в сибирской ссылке), он и сам вошел в СПН через организацию Машковского. В связи со сказанным приходится несколько подробнее остановиться на характеристике таковой.
Филодемическое общество складывалось из средней и мелкой польской шляхты волынского региона Украины. Читающему эти строки следует напомнить, что речь идет о территориях, всего лишь за 30 лет до этого перешедших из польсколитовской государственности под российское управление, где польское господствующее сословие сохраняло сильные идейные позиции и соответствующую традиционную национально-государственную ментальность. Актив общества был представлен плеядой польской шляхетской интеллигенции, людей в большинстве своем молодых (в среднем их возраст был около 30 лет), обладавших прекрасным образованием и очевидной незаурядностью. Все они практически являли собою яркие индивидуальности, и это стало весьма наглядно уже в период их ссылки в Сибирь. Немало тому свидетельств содержат и публикуемые нами мемуары.
Взгляды участников этой организации были, в сущности, достаточно радикальны, хотя ряд из них, включая и самого Машковского, довольно резко отзывался о демократии в том виде, в каком она им представлялась. При этом их программа носила сентиментально-моралистскую окраску, взывала к шляхте «сблизиться сердцем и умом с униженной, но в действительности самой достойной уважения и многочисленной частью польского народа» — крестьянством. Среди прочего в программе предлагалось: «удачно нацеленной на понимание крестьянина беседой создать у него убеждения, какими сами проникнуты; доказать ему словом и делом, что видим в нем равного нам человека, брата, сына будущей отчизны, что стремимся к общему и высшему счастью на земле, к общей для всех нас свободе». «Убедим же его,— говорилось там, — что мы предали вечному забвению и отвращению предрассудки, которые клеймили земледельца позорной печатью неволи... что, признавая в этом несправедливость, отрекаемся от нее и хотим ее ликвидировать и что только теперешнее правительство составляет препятствие нашему стремлению». Нельзя не признать, что сами по себе все перечисленные обращения к господствующему польскому сословию, хотя и утопичные на практике, несли в себе позитивный идейный заряд.
Появление Ш. Конарского на Волыни и его стремление создать там отделение СПН на базе Филодемического общества не означало автоматического присоединения последнего к СПН. В идеологиях обеих названных организаций имелись определенные различия, а тактика «осторожных действий», характерная для общества Машковского, естественно, обнаруживалась в неприятии и резкой критике им «чрезмерного, безрассудного» (по меркам его участников) радикализма и энтузиазма Конарского . Ради достижения поставленной цели Конарскому пришлось пойти на компромисс, сочетая в выработанной совместной программе позиции обеих сторон. Приводившиеся уже постулаты Филодемического общества были в ней дополнены рядом иных требований, также признанных руководством общества и для тогдашней расчлененной Польши весьма актуальных: республиканское государственное устройство в будущем, расчет на собственные национальные силы, а не на чужеземные правительства, отказ от ориентации лишь на элитарные магнатские слои общества. Прежнее название общества было сменено на СПН, а несколько позднее было утверждено и изменение прежнего его лозунга «Вера, Надежда, Любовь» на «Свобода, Равенство, Братство».»


Итак Юльян Ручиньский. Учился в Кременецком Лицее. В молодости попал в тайное общество, но вот «Так, профессор В. Сьливовская прямо указывает, что имя нашего мемуариста, с одной стороны, отмечается практически всеми авторами работ, посвященных Ш. Конарскому, но с другой — никому из них не удалось точно установить его роль в этой конспирации. Поиски В. Сьливовской в архивах (в том числе в оригинальных документах следствия, проводившегося в Киеве по делу организации СПН) позволили лишь установить, что Ручиньский, по собственным его показаниям, лично познакомился с Ш. Конарским, принял его у себя в доме и получил от него программу СПН, ознакомившись с которой вступил в эту конспиративную организацию. Кроме того, он активно содействовал вербовке новых членов в СПН, а также посредничал в тайной доставке из-за границы запрещенных изданий. В результате исследовательница биографии этого конарщика приходит к однозначному заключению, что он «не выполнял в тайной организации никаких функций» . Однако все отмеченное не помешало властям предержащим усмотреть в Ручиньском одну из ключевых фигур в руководящем составе конарщиков. Уже упомянутый выше царский офицер Мамаев писал в своих воспоминаниях, что Ручиньский был «одним из самых деятельных членов об­щества Конарского, даже чем-то в роде секретаря».

Ну тут в общем знакомая картина - Алексей Петрович вот тоже, хоть и имел официальный пост Директора – вроде бы в обществе ничем особенным и не занимался, по крайней мере очень старательно в этом следствие убеждал – и ему некоторые в этом даже старательно помогали, и в итоге во внеразрядники он не попал.

Ручиньский успел жениться – в 1838 году, и через 4 месяца после женитьбы был арестован, приговорен к смертной казни, потом приговор был смягчен до 20 лет каторги, а в итоге он оказался на поселении в Туринске. Жена за ним поехала.
…Это вообще отдельная тема, которая в России неизвестна почти никак, а зато в Польше – вполне. Да, у нас есть 11 женщин, жен декабристов, которые за ними поехали и подвиг которых общеизвестен. Тех, которые в число этих 11 не входят (А это например сестры Бестужевы или матушка Торсона) – уже знают много хуже.
А вот полячки, которые поехали в Сибирь за своими мужьями неизвестны у нас вовсе. А вот, у Ручиньского была жена, Луцья – и она, как и жены и родственницы декабристов, поначалу задалбывала власти прошениями, а потом и сама за мужем поехала. Дальше они жили – ну как живут польские ссыльные и вообще ссыльные – как-то, довольно трудно. Общались со ссыльными поляками и со ссыльными декабристами (собственно, вот ровно эти страницы нас и будут интересовать, хотя и остальные не менее занимательны). Поменяли несколько мест поселения – амнистия 1853 года застала их в Калуге.
Сами мемуары он писал уже сильно после всего – в конце семидесятых годов (опубликованы в Польше в 1895 году). Опирался во многом на старые письма – они не опубликованы и не найдены – Шостакович пишет, что вот пару писем в архивах отыскал, но скорее всего где-то есть гораздо больше.
Болеслав Шостакович, светлая ему память, опубликовал это по-русски и подробно откоментировал, ссылка на издание – выше, а в следующих постах будут кусочки непосредственно из воспоминаний.
Ручиньский как человек… ну человек как человек. Лично мне нравится в нем то, что он полюбил Юшневских – и например очень не нравится, с каким снобизмом он отнесся к женитьбе Оболенского.
Но он живой, интересный – и несомненно важный исторический источник.
Tags: Польша, Сибирь, декабристы
Subscribe

Posts from This Journal “Польша” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments