Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

М.К. Юшневская. Письма. Опыт комментария. 30 октября 1831

Предыдущие письма:
1.23-го Мая 1830 года. Нижний Новгород:
https://lubelia.livejournal.com/1419565.html
2. 27 сентября 1830 года, Петровский Завод:
https://lubelia.livejournal.com/1423555.html
3. 11-го Октября и 2 ноября 1830 г. Петровский Завод:
https://lubelia.livejournal.com/1429364.html
4.13 Декабря 1830. Петровский Завод
https://lubelia.livejournal.com/1434767.html
5.29 Января 1831. Петровский Завод:
https://lubelia.livejournal.com/1444299.html
6.4 июня 1831. Петровский Завод:
https://lubelia.livejournal.com/1448430.html

Письма декабриста Алексея Петровича Юшневского и его жены Марии Казимировны из Сибири", публ. В. П. Голубовского, Киев, 1908 г. C. 14-17
[Мария Казимировна - Семену Петровичу]

[Курсивом - французский, перевод Ек. Лебедевой (Кеменкири)]

18 числа этого месяца мы наконец получили твое письмо, датированное 6 августа, мой дорогой _Семен Петрович. Это единственное [письмо], которое нам пришло после того, что ты нам написал 15 июля прошлого года.1 Мы благодарим тебя, мой дорогой брат, за сумму в тысячу рублей, которую ты нам отправил. Будет слишком долго описывать вам состояние нужды, в котором мы живем, нуждаясь в самом необходимом и обремененные долгами, в которые нам пришлось войти, чтобы обеспечить наши основные нужды. Письма к Рейхелю тебя об этом достаточно известили. Тем не менее у нас нет никакого намерения стеснить тебя в твоих делах заботами по нашему содержанию. - Если бы твой брат не был женат, он перестал бы уже давно нуждаться в заботе ближних обеспечить его нужды, более, чем сведенные почти к нищенствованию 2 ; он уже привык в течение более чем одного года поручать частично свое содержание товарищам по заключению, которые более одного раза выручали нас из совершенной нищеты3. Таковы причины, которые обязывают нас наполнять наши письма постоянными жалобами о нашей нужде и стараться продать мою землю, чтобы иметь хоть какой-то доход. В моем письме, датированном 2 ноября прошлого [года]4 твой брат уверен, что сказал тебе, что он прекрасно может оценить все, что ты сделал для нас, он совершенно не считает тебя обязанным по отношению к нему, и что все, что он говорит в отношении сумм, которые были назначены составить ваше наследство, относится только к тому, чтобы выяснить сумму, которая должна принадлежать мне согласно уступке, на которую вы согласились, чтобы суметь затем защитить мою собственность; вещь, которая могла быть выяснена прежде моего отъезда, если бы ты не забыл по твоем возвращении из Москвы поделиться со мной внезапной переменой в расчетах с м[ада]м Посниковой5. По твоему примеру мы не хотели бы более занимать тебя делами о расчетах; но мне остается еще сообщить тебе несколько вещей.
Павел Васильевич [Аврамов] благодаря тебя за память о нем и свидетельствуя взаимное его расположение, просит тебя войти в его обстоятельства и поспешить началом исполнения твоего обещания - высылать ему проценты с должной тобою суммы его родителям сходно их давно уже изъявленному тебе желанию 6.
Родители его делают для него все возможное с своей стороны, но, при малых их собственных способах, не могут не только совершенно его обеспечит, но и вывести из нужды, в которой он находится в то продолжении пяти лет, часто не имея даже необходимого. Это не ропот его противу родителей своих, от которых он скрывает свои нужды, но откровенное изложение тебе его обстоятельств, ибо в руках твоих возможность отвратить его недостатки. Все, сказанное здесь, суть подлинные слова самого Павла Васильевича.
Твой брат неприятно удивлен тем, что он прочел в письме, полученном нами от Игнатия Онуфриевича [Поповского]: "супруг ваш имел долг у генерала Стааля, кажется, на 23 тысячи с процентами с 1822 года, и по несостоятельности его никто даже не обращался к нему с требованием сих денег; теперь он мог бы, хотя частями, из жалования своего оные Деньги уплачивать, а братья ваши при разделе имения и в счетах их не ставили и теперь с радостию желали бы, чтобы оные могли быть в пользу вашу взысканы"
Из страха, что не будет действенной мысль, которая была у вас с вашим братом Владимиром об этой сумме, твой брат спешить объяснить тебе объяснить, что этот долг, который доходит на до 23 тыс., а до 24 тыс., не считая процентов, был взят у ген. Стааля в январе месяце 1820 года, сначала по прострой расписке, затем он был записан переводным векселем7, который был дан на имя твоего брата, но он никогда не использовал ни копейки из капитала вашего покойного отца, чтобы выплатить указанную сумму. Она была взята третьим лицом, что должен знать Игнатий Онуфриевич [Поповский]. Поскольку г-н Стааль оказался несостоятельным должником, и поскольку в то же время с твоим братом случилась катастрофа, этот держатель векселя, далекий от того, чтобы добиваться от твоего брата уплаты суммы в 34 тыс., собственником которых он является, был так любезен принять переводной вексель , подписанный г-ном Стаалем, чтобы самостоятельно требовать уплаты. Что же до суммы в 12 тыс., которые я заплатила как проценты в 1826, чтобы привести в порядок счета интендантства, эти деньги были включены в раздельные записи и вычтены, как ты можешь убедиться из своих собственных бумаг8, .

Благодарим тебя за обещание исполнить некоторые из наших просьб. При письме, в котором я просила тебя о платьях для мужа, приложена была его мерка. Жаль, ежели она до тебя не дошла, ибо он теперь так худ, как ты его никогда не видывал; словом, прежний его сюртук может теперь служить ему почти шинелью. Мы тебя благодарим оба за все выражения дружбы, содержащиеся в твоем письме. Ты можешь быть уверен, что ты не найдешь друзей более искренних, которые умеют лучше и которые более желают тебе добра. Что до меня лично, которую ты обвиняешь во враждебности в отношении себя, мне не остается ничего, кроме как подождать, чтобы время разубедило тебя на мой счет. Мой муж свидетельствует [букв.: свидетельство] привязанность и дружбу, которые я сохраняю к тебе. Если помимо моей воли некоторые выражения в моих письмах дали тебе повод подумать противное, будь уверен, что этого никогда не было в моих намерениях. Поскольку я занята единственно привязанностью к твоему брату, не в моих силах не разделять в чем-то его чувств. Ты не говоришь нам ничего о причинах, которые заставили нашего брата Вольдемара остаться в резервном батальоне. Мы удивляемся, не имея новостей от него самого, поскольку у нас нет никаких подробностей о том, что он делал во время последней кампании. _ Я заканчиваю письмо, прося тебя как можно чаще сообщать нам новости и быть уверенным в дружбе и привязанности, которые мы оба питаем к тебе. Прощай, мой дорогой друг! И благодарим тебя за новости, которые ты сообщаешь нам о Рейхеле и Софи. Уже почти два месяца, как у нас нет новостей от них [самих].

Благодарю тебя, любезный брат, еще раз за вещи, которые ты заказал Некишу. Они мне очень нужны. Только, пожалуйста, с тем вместе пришли и запасные рукава, потому что рукава всегда скоро рвутся. Поцелуй ручку у моей маменьки за нас обоих и обними моих Сонюшек, равно и Христиана Яковлевича [Рейхеля]. Если будешь в Каменке9, засвидетельствуй мое почтение всем. - Вольф благодарит тебя за дружеские выражения, сказанные ему в письме нашем, и поручил сказать тебе, что он всегда любит тебя всем сердцем и сохраняет дружбу. Все знакомые тебе кланяются. Я их вижу часто, ибо живу в каземате и с некоторыми в близком соседстве. Василий Петрович Ивашев женился: невеста к нему приехала из России 10. Он также тебе кланяется. Игнатия Вольфа11 я видела в Москве и с родными его познакомилась. Александр и Николай Крюковы здоровы. Александр почти ничего не переменился, а Николай, узнать нельзя, постарел, волос мало на голове, и мужественней гораздо как был 12. Павел Пушкин старик пренабожный сделался 13.
Прощай, милый мой друг, утешай нас письмами твоими и будь твердо уверен в нашей к тебе привязанности и дружбе.
Сестра твоя Марья Юшневская





ПРИМЕЧАНИЯ

1См. примечание 1 к предыдущему письму, от 4 июня 1831 года. Сохранился черновик письма Семена, на которое Мария Казимировна отвечает здесь. «Любезные и дорогие друзья мои, Алексей Петрович и Мария Казимировна, как могли вы зная меня столько времени усумниться в моей дружбе и подумать, что я забыл вас. - После этого не было бы на свете ничего ни святого, ни прочного. Если бы даже случится несколько лет не получать бы писем от меня, то и тогда не обвиняйте так скоро лучшего друга…» - пишет в нем Семен и оправдывается тем, что сам не получал писем с прошлого года, и вдруг они пришли к нему разом.


2В публикации Голубовского слово la mandisite, скорее всего это неверно прочтенное «mendicité»; в перспективе надо утчонить по оригиналу.


3При этом не сохранилось никаких подтверждений участия Юшневского в декабристкой артели – то ли просто пока не найдены, то ли Алексей Петрович предпочитает разбираться со своими финансовыми делами и долгами частным порядком. Во всяком случае жилье Мария Казимировна покупает в долг – см. об этом письмо от 13 Декабря 1830.


4В публикации Голубовского этот фрагмент письма от 2 ноября опущен.


5Семен был в Москве летом 1829 года.


6О денежных отношениях Юшневских и Аврамова см. прим. к письму 11-го Октября 1830 г.


7«Переводной вексель — финансовый документ, составленный в строго упорядоченной форме, который содержит безусловный приказ кредитора заёмщику об уплате в оговоренный срок определённой суммы денег, обозначенной в векселе, третьему лицу или предъявителю векселя».


8 Карл Густавович Стааль (1777—1853), генерал от кавалерии, был генерал-интендантом 2-й армии с ноября 1818 году по декабрь 1819, то есть непосредственным предшественником Алексея Петровича. История с иском заканчивается ничем в 1841 году: «Иск наш на Стааля разрешился ничем. Ген[ерал]-пров[иантмейстер], взявший 4 т[ысячи] руб. сереб[ром] для вноса в казну, как видно, воспользовался сам этими деньгами и, наконец, умер. Комиссионер, за которого требованы были эти деньги, также умер. Конечно, можно бы еще спросить, какими же деньгами пополнены 12 т[ысяч], вместо которых представлено было комиссионером заемное письмо на Стааля, ибо не видно, чтобы с последнего сделано было взыскание. Но в нашем положении едва ли это возможно», - письмо Юшевского Пущину 19 мая 1841 г.


9 Каменка, находящаяся совсем неподалеку от Хрустовой – имение П. Х. Витгенштейна(1768-1843), главнокомандующего 2-ой армией, друга и покровителя семейства Юшневских. В канцелярии Витгенштейна служи Семен, Юшневская периодически гостит там после ареста мужа и до своего отъезда в Сибирь – сохранилось несколько ее писем из Каменки. Семейства отслеживают друг друга и сохраняют связи - М. К. регулярно спрашивает о новостях из Каменки и передает туда приветы; в 1850 г. Антуанетта Станиславовна Витгенштейн, супруга покойного к тому времени Петра Христиановича и его сын Александр Витгенштейн становятся крестными Ивана, очередного сына Семена


10Камилла ле Дантю (1808-1840), невеста Ивашева, приехала в Петровский осенью 1831 года, свадьба состоялась как раз в октябре 1831 года.


11О семье Ф.Б. Вольфа на данный момент почти ничего не известно, так что мы не можем сказать, кто этот Игнатий – скорее всего брат. В одном из следующих писем Мария Казимировна упоминает, что Игнатий ее при этой встречи "огорчил".


12Братья А. и Н. Крюковы – члены Южного общества, старые знакомые Юшневских еще по Тульчину. В доме их отца, бывшего нижегородского губернатора, Мария Казимировна останавливается по дороге в Сибирь (см. прим. 14 к письму от 23 мая 1830 года).


13См. воспоминания А.П. Беляева: «По воскресеньям же у нас устроено было религиозное чтение. Это маленькое религиозное общество верующих и любящих Господа собиралось в одном уголку, и чтение начиналось Апостолом, потом читалось Евангелие, какая-нибудь проповедь и кончалось главой из "Stunden der Andacht", то есть "Часы благоговения", перевод Андрея Евгеньевича Розена, который всегда читал ее сам. Это маленькое общество тотчас было прозвано конгрегацией. Оно состояло из Павла Сергеевича Пушкина, Михаила Михайловича Нарышкина, Николая Александровича Крюкова, Евгения Петровича Оболенского, Дмитрия Иринарховича Завалишина, Николая Васильевича Басаргина, Одоевского, меня и брата, Шишкова, Мозголевского и других, которых не припомню, да, кажется, я и не забыл никого. Иногда и не принадлежавшие к конгрегации заходили слушать. Эти воскресные чтения были весьма отрадны. Равным образом 12 Евангелий в Великий Четверг тоже читалось Бобрищевым-Пушкиным».

Tags: Юшневские, письма из Сибири
Subscribe

Posts from This Journal “письма из Сибири” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments