Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

Category:

Самое прекрасное в записке Штейнгеля - примечания. И его и Трубецкого.

Штейнгель:
Преднамеренный молебен д[олжен] б[ыл] замениться панихидой. Граф Милорадович, как военный генер[ал]-губернатор, имел роковую неосторожность сказать вел. князю, что он не ручается за спокойствие столицы, если будет объявлена присяга его высочеству, примолвил: «Вы сами изволите знать, как Вас не любят». Великий князь тотчас предложил присягнуть цесаревичу. Но кн. Лопухин доложил его высочеству, что надобно прежде исполнить свой долг — выполнить волю покойного государя и распечатать хранящийся в Совете пакет. Вел. князь согласился, и все члены Совета с ним отправились в присутствие. Пакет был распечатан, манифест с приложениями прочтены, и все обратились к вел. князю с изъявлением готовности признать его своим государем и принесть ему присягу. «Нет, нет, — отвечал вел. князь, — я не готов, я не могу, я не хочу взять на совесть свою — лишить старшего брата его права. Я уступаю ему и первый присягну». Кн. Лопухин хотел еще убеждать, но адмирал Мордвинов сказал: «Мы исполнили свою обязанность, признали его высочество своим государем; но его высочество повелевает присягать цесаревичу, мы должны повиноваться». Все согласились. Вел. князь взял за плечо военного министра и со словами: пойдем, пойдем! повел его в церковь. Все присягнули императору Константину.

Примечание Сергея Петровича:
Во всем этом рассказе ни слова нет правды, не понимаю, откуда он мог быть взят. Я уверен, что писавший эту страницу знал, что он пишет ложь; спрашиваю: с какою целью он ее писал?

Штейнгель:
В субботу 11-го декабря стало уже известно....
Примечание Сергея Петровича:
11 декабря было в пятницу, а 14-е в понедельник...

И наконец любопытное. Штейнгель:
Далеко уже то время, более четверти века кануло в вечность; не место пристрастию и увлечению, должно говорить истину, одну неумолимую истину. К несчастию под рукою у Рылеева находился человек, чем-то очень огорченный, одинокий, мрачный, готовый на обречение, одним словом — Каховский. Он сам предложил себя на случай надобности в сеиды. В разгары страстей размышлению не место. Рылеев объявил это другим членам общества — и из них некоторые ужаснулись самой мысли!
И примечание, автором которого по изданию "Полярной звезды" является Штейнгель:
Для чего ж автор этих строк показал в Комитете, будто бы Трубецкой вызывал кого-то убить вел. кн. Николая?

Чо-то я подозреваю, что это не Владимир Иванович самокритичен, а Сергей Петрович злопамятен:)

Штейнгель:
Увещая солдат с самонадеянностию старого отца-командира, граф говорил, что сам охотно желал, чтобы Константин был императором...
И два примечания:
Можно было верить, что граф говорил искренно. Он был чрезмерно расточителен и всегда в долгу, несмотря на частые денежные награды от государя; а щедрость Константина была всем известна. Граф мог ожидать, что при нем заживет еще расточительнее. (Примеч. В. И. Штейнгеля.)
Грех так порочить славу человека, который в этом случае действовал беспристрастно и любил отечество. (Примеч. С. П. Трубецкого из публикации П. Е. Щеголева, пропущенное в списках А. Н. Афанасьева и Н. К. Шильдера.)
Tags: Штейнгель, декабристы, цитаты
Subscribe

Posts from This Journal “Штейнгель” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments