Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

Categories:

Мегаотчет с "Тюрьмы и воли". Часть 1.

Зинаида Сивецкая. Начало моей жизни//Революционный Дубравник в 80-е годы. – Издательство Общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев. 1921

Предисловие для сетевой публикации


Обширные воспоминания Зинаиды Сивецкой посвящены в основном революционной борьбе 90-ых гг. Как ни смешно, но в полном объёме они до сих пор не опубликованы: разрозненные отрывки из них печатались в журналах «Былое», «Каторга и ссылка», в более поздних сборниках воспоминаний. Для советской историографии Сивецкая зачастую оказывалась неудобной, написанные ей уже в поздние годы главы, посвященные марксистским организациям, никогда не были напечатаны.
В настоящее время готовится к изданию первое в России полное и откомментированное издание воспоминаний известной летописицы революционного движения. Здесь же мы приводим только первые главы из ее книги, подготовленные для этого издания. Некоторые абзацы из них стали хрестоматийными и неизменно приводятся во всех работах, посвященных Птицыну, Герверу и Шибановой, но полностью эти главы были напечатаны только один раз, в 1921 году. Понятно почему: все-таки это, пожалуй, единственные фрагменты ее книги, в которых она пишет в основном о себе, а не о других. В следующих частях своих мемуаров сама она словно отходит на задний план и пишет о своих чувствах и фактах биографии гораздо меньше. Здесь же в центре повествования – история ее собственного тюремного заключения, самого первого в долгой череде арестов и тюрем, которую ей довелось пережить. И на фоне всей ее дальнейшей книги – подробной, скрупулёзной, собирающей малейшие подробности жизни тех, с кем ее довелось столкнуться на своем пути – первые главы с их разрозненными свидетельствами почти теряются. С Птицыным она почти не была знакома (при этом ее описание его внешности – единственное сохранившиеся!), с Шибановой и Гервером была знакома на протяжении всего двух-трех недель… словом, эти свидетельства драгоценны и растащены на цитаты, но часто выпадают из общего контекста, а он, на наш взгляд, крайне важен. Потому что все-таки самое главное, о чем она пишет – это не столько об обстоятельствах этих встреч, сколько о том влиянии, которая она испытала и которое определило ее дальнейшую судьбу. Впервые она оказалась в тюрьме по делу совсем не политическому. Сейчас невозможно судить о том, куда привела бы ее жизнь, если бы в заключении она не оказалась свидетельницей событий известного «Процесса 5-х».

Глава 1
Моя семья. Обучение в институте1. Знакомство с Орловыми. Катастрофа.


Я родилась в городе Дубравнике в 1852 году. Отец мой, Петр Аркадьевич Сивецкий, был вынужден жить на одно жалование, и это во многих вызывало презрение. Дворянин, существующий одной только службой, не имеющий ни имения, ни заводика, ни земли… Он оставил отцовское состояние двум сестрам и пошел искать своей доли, эта доля оказалась – Казённая палата города Дубравника. Я мало помню его – он скончался от холеры, когда мне было всего восемь лет, помню только что он был чрезвычайно умерен во всем, и к тому же приучал нас, детей. Помню его благочестие – отец старался держать все посты, говел два раза в год, дружил с со священником Введенской церкви, что на Холодной Горе. Матушка в шутку называла его «святым», пока он был жив, после же его смерти ей было так трудно поднимать нас, детей, что любовь ее и уважение к его памяти, постепенно сменились раздражением. «Был бы святым – вымолил бы себе жизни, не оставил бы меня вдовую и горькую», – бывало, плакала она, и при ней постов мы уже не держали.
Матушка моя, Анна Григорьевна, урожденная Бутович, происходила откуда-то из [Я туплю, Каменка Давыдовых – какой уезд?] уезда. Она мало говорила о своей родне, помню только, что имение, в котором она родилась, называлось Тимашевкой и было довольно бедным, разделенным между многими владельцами, и та часть, которая досталась ей в качестве приданого, была многократно заложена и продана уже после смерти отца, я там никогда не бывала2.
Она была довольно образованной по тем временам женщиной. В моем детстве было множество книг – они помещались на большой полке в детской. Там была Священная история, детский Плутарх, Рюрик, разрозненные тома Отечественных записок и Украинского вестника. Впрочем, матушка читала немного, и всему предпочитала сказки, наслышанные ею в детстве от няни, а может быть и сочиненные ею самой – так волшебны и дивны были их сюжет. Помню как она все рассказывала мне сказку о Яблочных островах, из которой запоминала я только то, как Иван Царевич шел по дороге без конца и края, по берегу огненной реки, а на том берегу реки светили ему Яблочные острова, где росла густая-густая зеленая-зеленая трава, и коты заморские и птицы райские пели там «песни царские». До сих пор эти «коты заморские» кажутся мне самым дивным порождением народной фантазии, чем-то, что является неотъемлемым признаком счастья и райского блаженства.
После холеры, выкосившей едва ли ни четверть Дубравника, матушка осталась вдовою с тремя детьми. Предпоследние накопления ее ушли на похороны, а последние – на устройство образования двух сыновей, Петруши и Степаши. Оба они пошли по военной части, служили, но больших чинов не выслужили, оба, уехав из Дубравника, почти не поддерживали связей со мной, так что сейчас я даже не знаю, живы ли они, и узнают ли они, старики, при встрече меня, старуху. Но мое воспитание средств не оставалось уже никаких, и я бы осталась вовсе лишена какого-либо образования, если бы не вступилась моя родная тетка и матушкина сестрица – Мария Григорьевна Гребенка, которая чудом каким-то выхлопотала мне пособие для поступления в Дубравницкий институт благородных девиц3.

ПРИМЕЧАНИЯ

1Прим. игрока: В этой части не дословно, разумеется, но в немалой доле использованы воспоминания Н. С. Соханской (Кохановской) о ее детстве и об обучении в Харьковском институте благородных девиц.

2Прим. игрока: Речь идет об имении Юшневских - Тимашевке. В котором (или около которого) к середине XIX века обнаруживается какое-то ответвление Бутовичей. А Бутовичи - родственники декабристу Басаргину (его родная сестра - в зам. Бутович). В общем, таким образом мне, как игроку, приятно протянуть ниточку от З. Сивецкой к декабристам.

31

Tags: проза, ролевые игры, тюрьма и воля
Subscribe

Posts from This Journal “тюрьма и воля” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment