Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

Categories:

ДРУЗЬЯ ПО 14-му, свой вариант. 1. КОСМООПЕРА.

Решила тоже наконец собрать все вместе. Первая подборка - условно фентези на тему:)


ЭПИГРАФ

(Фреду и Истарни)

Автор - сидит, отблевывает реальный мир,
Погружается в то, что было за двести до:
Тот же реал, но совсем другой, другой непокой,
Реки покрыты льдом, но и лед другой,
Только воздух все так же сыр.

Пахнет бумага прошлым, режут пальцы слова,
Выталкивают обратно, заставляют писать свое:
Тысячекратны потоки, чугунная голова
Смотрит и смотрит, как время ревет и льет.
Возможно, даже рассудок не сохранив
Автор найдет вариант, где хоть кто-то — жив.

Глыбы скрипят и движутся, где-то идет мятеж,
Площадь, разросшаяся до мира, на ней полки,
Не видать не зги, это слог несвеж, это хор невеж,
Это просто камин, а в камине все — угольки,
От мундиров, от орденов, от снов,
От сожженных черновиков.

Господи, расскажи, как- ты? Ты их видел всех,
Автор ветра сырого, осколков картечи, льда,
Этих выстрелов, выкриков, вех, прорех,
Всех сожженных строк?
...Просто вышел на площадь тоже - никто не может
А этот — смог.

***

Где допущена ошибка, кто направил в нас картечь?
Вон в аквариуме рыбка - сверху дырка, снизу течь.
Подземелье, вонь и плесень, хруст соломы, звон монет.
Нас сегодня же повесят. Да, на городской стене.

Будут флаги. Будут речи. Купол неба светит льдом.
Ожиданье Главной встречи. Двадцать три минуты до.
В море ходит чудо-юдо, чудо-юдо, синий кит.
Не повесили покуда - море пламенем горит.

В решете таскали воду из-под днища корабля.
Вон поэт кропает оду. На спасенье короля.
По серебряному звону прямо в небо будем плыть.
Мэр лопочет микрофону. Жизнь собачья. Волчья сыть.

Гром оваций. Шум прибоя. Вот - веревка у лица.
Как спастись от китобоя? А не плавай у дворца.
Мы в последний раз сыграем. Кит в волнах, водою пьян.
Где ошиблись - мы не знаем.
Щас узнаем.
Барабан.


ДРАКОНЫ 2-ой АРМИИ

1
Я знаю, что нет больше бомб и пуль, я знаю, что рядом ад,
Но, сынок, продержись еще полчаса — драконы уже летят,
Укройтесь, заройтесь вот хоть в гранит на набережной Невы!
Драконы второй армии летят и значит - живи!

Напастей много — дурная власть, и рабство, и вот — картечь,
Но мы восстали, теперь стоим, и держим лазерный меч,
Нам надо только дождаться их, выдержать шквал огня!
Ведь низколетящим драконам похрен — у них на брюхе броня.

Сынок, продержись, ну хоть так, крича, оскальзываясь в крови:
Драконы второй армии летят и значит — живи!

Мы начали раньше, не в срок, не так, но что ж нам теперь - не петь?
Мы насмерть будем стоять и драться, и мы одолеем смерть,
Ну да, это страшно — река кипит, гранит течет, словно лед,
Но смотри — горизонт наливается светом — драконы уже вот-вот!

Смотри, весь Город стоит за нас — атланты, сфинксы и львы!
Драконы второй армии летят и значит — живи!

2
Это тогда ты мог невинной фрондой считать плакат:
«Я за Драконов, я верю они — летят!»
Ну а сейчас? Вся вера ссыпалась как песок.
Камера в пять аршин, наручники и листок.
Это тогда был храбрый, подписывать письма мог,
Все рисовал чешую и крылья, картиночки постил в блог.
Спорил на кухнях, даже на митинг ходил разок.
Вот и закончилось. Камера. Тьма. Листок.
«Милый, мы все нашли, проверили жесткий диск.
Письма, пароли, фотки...» А ты-то не верил в риск,
Ты-то все думал — ну ведь не тронут, ну это ж бред!
Нет, дорогой, реальность. «Пиши ответ,
Перечисляй давай поименно, вот тут — в листы
Паспортные имена друзей, для которых ты
Феньки драконьи из бисера плел, рисовал крыла...»
Думал не будешь писать? А рука пошла
Словно сама выписывать список из ста имен,
Первым — имя того, кто считал, что он сам — Дракон.
Лучшего — первым, конечно. Не смейся, лоб прислони к стене.
(Ну, разверни же крылья, услышь, прилети ко мне,
Хочешь сожги, за дело, но вместе с листком — сожги!)
Камера, тьма, перо. За дверью стучат шаги —
Это ведь за опросником. «Ну, давай!».
Кажется, поздно.
Не надо.
Не прилетай.

3
Перед тобой бумага. Опросный лист.
Где ты учился, вырос, за что награды?
Рано шипеть сквозь зубы, вилять как лис,
Можно ответить. Даже не можно надо.

Это — еще не следствие, это так
Даже не первый заход, это просто форма.
Надо ответить, надо, не будь дурак,
Все отвечают, в общем-то, это норма.

Все отвечают, каждый в такой беде,
Все, как один, и тоже — без слез и стонов.
...После анкеты начнется. «Скажите, где
И от кого вы слышали про драконов?

Кто вам сказал, ответьте, такую чушь?
Список имен и званий? Места, приметы?»
В камере наступает глухая глушь,
Темная ночь, зима посредине лета.

Ты замираешь. Вот же бумага, вот.
Пишешь: «Я буду правдив. Кто меня осудит?
Все началось, когда я покинул Флот...»
Рвешь и кидаешь в стенку. И будь что будет.

Только до слез ведь страшно — такой расклад.
Так что берешь, и пишешь... Тебе поверят.
...Все что осталось — надеяться, что летят,
Где-то летят драконы. Они — успеют.

"...общество образовано в Петербурге одним Молдавским князем"
"Восстание декабристов", IX том

"Древнейший род динотериев на бессарабской земле"
Из музейного проспекта в Кишиневе.


БЕССАРАБСКИЙ КНЯЗЬ
1

Тут не то, что сто тысяч лет назад. Вся Европа лежит во зле.
Бессарабский князь Динотерий Пятый идет по своей земле.
Он, бесспорно, свободен — насколько может. Сам с собою ведет свой спор.
...А земля истекает зерном и медом — и сочится кровью из пор.

И тот Ящер, что занял ее престол, и лихой и кривой закон —
Это Предкам не нравится. Князь считает, что все катится под уклон,
Что все вязнет в болоте и надо срочно... Ну не знаю, к примеру, встать
Посреди Буджака, раскинуть знамя Динотриев, кликнуть рать

И пойти куда-нибудь на Житомир, растопырившись чешуей.
Ну а дальше? Наверное, будет кровь. Но потом - порастет травой.
Что мне делать, Господи, как мне быть, на каких тут взвесить весах?
...Мелкий пестрый зверь свиристит в траве, кто-то тяжко трубит в лесах,

Все тут дышит жизнью, а битва — смерть, что же делать и как помочь?
Динотерий падает на траву и на звезды глядит всю ночь.
Что он сделает — князь этих страшных мест, этой дивной и злой земли?
Между звезд, наверно, драконы есть — прилетели бы, помогли?

Прилетели бы — так, чтобы звон в ушах, чтоб затмили крыльями свет!
...А наутро князь снова скачет в полк. До восстания — пара лет,
Князю двадцать. Хочется танцевать, и играть, и иных утех.
А вот эту ночь пронесет навек.
До петли — и к драконам, вверх.

2

"Он стоял шатаясь под той петлей,
А потом сделал шаг — и ввысь."
...Не дрожи так, отплачься. Кошмар. Весной
Так случается. Оглянись,

Посмотри: проспект, тополя, уют,
Просыпайся, не слушай лжи.
Никого не казнили, ни там, ни тут,
Все приснилось. И князь твой — жив.

То есть умер, конечно — сто лет назад,
Не утратив с годами пыл.
А вчера на площади был парад -
В честь него, между прочим, был,

Он под старость выбрал наш славный град:
Тут живут, над собой смеясь.
Посмотри на горы — там виноград,
Лучший сорт — «Бессарабский князь».

И на Площадь Свободы ведет бульвар
Динотериев, а на нем
Белый памятник князю - и высок и стар,
И каштаны в цвету кругом.

Улыбается, держит бокал в руке -
Вечно пьет за свободу он.
А над городом — видишь? — туда, к реке
Только что пролетел дракон.



КОСМООПЕРА
1
(Никита)
Если следствие вдруг запнулось и катит туго,
Если нужно еще раз всем подтвердить измену ,
Например, выводят на очную с бывшим другом.
Тот прищуривается — и смотрит как будто в стену.

Вы когда-то вместе смеялись, бухали пиво,
Перед первым взлетом одну на двоих курили,
Но внезапно трассы по тьме проложились криво
Но внезапно приборы встали, радары взвыли,

Ты всегда считал, что спина прикрыта, а вот же — голо.
Ты привык считать, что вдвоем, но один. Не падай.
Это был дуэт, а осталась лишь скрипка соло.
Если ты подтвердишь — все будут ужасно рады.

«Ты всегда говорил, дружок, что желаешь — первым.
Ну так жри свое первенство, ты больше всех виновен!»
...Может это и вправду тебя пожирает скверна?
Может это и вправду так — ты предельно болен?

Может все это так, хотя и глядится бредом?
Может так и сходят с ума? вот не вдруг — полого.
...Ты подпишешься криво и точку поставишь следом.
Это первая очная за день. Их будет много.

2
(Алекс)
Юный Алекс, переводчик и дипломат, офигевает от этих прерий:
Все, что Империя принесла сюда — это закон. Ну и где — закон?
В городе, словно в клетке, и во дворцах тут звери, и ниже — звери,
И сколько не бейся об эти прутья — вот так и будет, как испокон.

Поэтому лучше хоть изредка, чтоб продышаться, стоять с Мари
На смотровой площадке, вечером, над сияющим городом и горою
И говорить: "Как эта земля прекрасна! смотри, смотри —
Я сделаю так, что тут будут счастливы. Я устрою!"

...Взрослый Алекс, выкатывается с планеты, отрясает весь прах от ног.
Сколько не бейся, оказывается, ты один, а Закон — что дышло.
Лучше пойти в космофлот интендантом, справишься. Видит Бог —
Лучше куда угодно отсюда, подальше, чтоб зла не вышло,

Мечется по каюте, как в клетке. Проигрывать не привык,
Что же учись, по всему выходит, что скилл полезный.
Можно зато забыть теперь и местный — гортанный и злой — язык,
И беженцев, которых не спас, и всех, кто теперь — как в бездну.

...Зрелый Алекс ждет приговора. Уже закончилось: "Говори
Кто предлагал взбунтоваться первым?" Ответил, выучил все науки.
Теперь просто смотрит куда-то в стену, беззвучно твердя: "Мари..."
И все что старается помнить — губы ее и руки,

Белую пену платья, наколку на волосы, голос, глаза... Дурак,
Думаешь будет не страшно? Нет, мне и с этим — страшно.
...Алекс... уже не Алекс. "Старик". Староста — весь барак
Слушается его, даже те, кто по званью — старше.

У Старика есть еще ряд полезных скиллов, вросших теперь навек.
Встроенных, впаянных, вшитых намертво, ноющих по погоде:
"Не осуждай никогда никого. Помни — ты человек,
Значит проигрывать и предавать — это в твоей природе,

Помни всегда, насколько близко — да вот же — лежит твой край,
Но помни о рае, Адаме, он не навсегда утрачен.
И - в память о тех, кто не выжил, хоть бы усилием воли — знай:
Бог создал всех для свободы и счастья. Никак наче."

С этим, пожалуй, le как-нибудь можно жить. Ему по плечу
Вынести память, выдюжить — память, все эти годы.
...Старуха Мари заходит в церковь и ставит за упокой свечу.
Пожалуйста, Господи, муж мой теперь свободен, дай мне уж и мне — свободы?

3
(Серж)
Фреду

Осенью будет холодно - водкой ли, дружбой грейся,
Только понятно, что ждать нельзя, время нажать курок.
Так что зимой ты покинешь планету. Тяжкий мятежный крейсер
С рыжим драконом на алом гербе — в сверхсветовой прыжок.

В космосе тоже весна гудит, впрочем, неотличима
От всех иных времен, ибо в космосе время — пыль.
Вот на тебя наводят пушки с базы Третьего, скажем, Рима,
Кровь бьется в висках, и в ушах шумит, словно весной ковыль.

Что тебе делать? только вперед. Может, пропустят звезды?
Может стрела прилетит в мишень, может — дракону в глаз?
На всех частотах передаешь сияющее: «Нас создал
Добрый Господь для свободы... нас... Бог - для свободы... нас…»

...Лето по горло занято следствием. Методы. Препараты.
Что утаишь, когда нет себя, так уж вот — не сберег?
Что утаишь? ничего. А после — не на плацу солдаты
Просто врач и один укол, и все. «Нас... для свободы... Бог...»

Порча исправлена, бунт потух. Радостные объятья,
Бал и парад во дворце, салют — громом над головой.
...Осенью дамы будут носить рыжие шали на алых платьях,
А та, что считала тебя — своим — и вовсе сольется с травой, с листвой.

4
(Кто-то)
вел столичную жизнь — яростную, лихую,
в свете блистал монетой - нравится б дамам лишь
выдохся, пропил Айфон, трех лошадей, борзую,
и наградной огнемет с надписью «за Париж!»,

после с тоски и скуки связался с теми
кто Государя — тсс! — истребить хотел,
помните ведь — такое уж было время,
нас до сих пор трясет от тогдашних дел,

впрочем — прошло пять лет от последней встречи,
от приговора, от погребальных урн.
знаете, где сейчас он? а крейсер "Нерчинск"
всех их везет на каторгу на Сатурн,

это — уже навечно, контакта с ними
в принципе невозможно, никак, закрыт.
...что же ты все не стираешь из скайпа имя?
Видимо нервное. В небе Сатурн висит.

5
(Вальс)
Прадед легко умирал. Вертел в руках пожелтевшие письма, показывал шрамы от кандалов
(Вот же бывает, ему ведь за сто, а эти следы видны).
Улыбался старым портретам, говорил им одними губами — нет, я не слышал слов —
Но я знал, что это «люблю» и «скоро». А что же до той звезды -

Он ее мне показывал в телескоп, еще когда сам мог выходить на двор,
Смеялся и плакал в бороду: «Слышишь, малец? эта звезда поет!
Туда ушли все мои друзья, остался один я себе в укор,
Но ничего, вот ты подрастешь, и я сяду в тот космолет».

...Конечно, я ничего не знал, ведь я и сейчас — далеко не все:
Архивы кажутся бесконечными, копаться в том следствии — это ад.
(Да нет, не подумайте, просто трудно понять, кто что там зачем несет,
Особенно если от этого плакать хочется несколько дней подряд.)

Теперь я тоже изрядно стар. Читал все письма. Знаю портреты по именам,
И все извивы их Млечного — каторжного — пути. Словно сам прошел,
Но я, конечно, не сам, я историк, мне легче. Ну сердце напополам,
Ну ведь с петлей не сравнится, правда? живому все хорошо,

Зато я многое рассказал, и прадед был бы доволен, вот книги мои, они
Про это следствие, про него, про этот девятый вал.
...Теперь мне тоже пора — туда. Возьми телескоп, мой мальчик. Видишь, слышишь? — она звенит.
На «раз-два-три». Это вальс такой... А, вижу, ты сам узнал.


ПРОЧЕЕ


Каролина в стране кошмаров

" посетила его какая-то Каролина с ея несносным проклятым сыном..."
Попавшая в следственное дело совершенно левая Каролина сожрала мне весь
мозг!

Каролина
обнаруживает себя среди страниц.
Это такая страна чудес. Пред Королевой — ниц!
Королева всей каменной тушей высится над Невой, вся поросла травой, слышится чей-то вой, падай давай, не стой.
Каролина
в каменной прозе, в крепости, что за сказка? попал — пропал, словно среди зеркал.
Где-то здесь ее сын, как искать, если он — один?
Каролина
бродит среди опросных пунктов, рапортов и цепей. Милый сынок, не пей здешней воды, не ешь здешнего хлеба — вовек не увидишь неба, затянет навек, убьет.
Так Каролина и ходит, поет, поет:
Милый Пьеро, не надо тебе к луне, лучше лети ко мне, лучше обратно в жизнь, вон смотри, за стеной — гроза. Только на горле петля и дышать нельзя.
Каролина
в поту просыпается утром. За стеклами — злая хмарь. Сыну в школу, учить букварь. За окном окном Королева, маячит который год.
Видно ждет.

Радио Атлантида
живешь себе, флиртуешь, пьешь, читаешь бред, служа в полку
вдруг краем уха - пару слов об Атлантиде - и пропал
вот что тебе сия страна? но молотками по виску
и видишь - храмы, и поля, Волну - и покидаешь бал

идешь по Питеру в метель, Фонтанка-Невский-Обводной
все черно-бело, тут февраль, а там - жара, огни, июль
вот этим Питером ночным ты видишь полдень золотой
зачем тебе? он не спасет ни от доносов, ни от пуль

но спать нельзя, и есть нельзя, буравит мозг, свербит в глазах
и ты идешь искать своих, тех, кто о том же говорит
кто тоже видел этот храм, кто не танцует на балах
тех, кто не ест, не пьет, не спит, лишь золотом полдневным сыт

дрожишь струной, поешь в эфир, и с глаз спадает пелена
ты наконец-то не один, отныне и навеки - "мы"
и видишь как сопряжено: и Атлантида, и волна
и черный Питер, и картечь
в лицо летящая
из тьмы
Tags: стихи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments