Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

Categories:

ДРУЗЬЯ ПО 14-му, свой вариант. 6. Всех понемногу, россыпью




"молния и гром, потом сияние солнца..."

Из сводки погоды за 13 июля 1826 года в Сакт-Петербурге.

В сущности, это середина вот для этого:
http://fredmaj.livejournal.com/296301.html


Князь смотрит в черное небо из каземата:
Тюремное небо - маленькое. Гроза.
Конечно - не четвертованы, не распяты,
Но думать пока не выходит о том, нельзя.

Женщина смотрит на эту грозу с залива.
Слезы закончились. Хочется спать и пить.
Да, жили как-то неловко и склочно, криво,
Жили, однако, а больше - не будем жить.

Священник - почти оправился. Слышит громы,
Но символа в них не видит - какой в них толк?
Надо еще по камерам. Всем знакомым,
Всем передать что видел, вот это - долг.

Царь наблюдает небо. Его поздравить
Можно - прошла, наконец, беда.
Все наконец закончилось, можно править,
Вот бы тела куда-нибудь... Известь, да!

Блещет Нева от молнии перламутром,
Катит на крепость серый холодный вал.
Ангел на шпиле все видел, все это утро
Он наблюдал за Кронверком и рыдал,

Впрочем, его не слышали, он - отдельно,
Ангелы плачут так, что ни звука нет.
...Ангел со шпиля видит: гроза - предельна.
Скоро она закончится. Будет свет.



Оренбургское дело
В твой махонький городок над вечно сонной рекой,
В занюханную казарму, в весеннюю эту грязь
Внезапно ссылают героя. Ну да, он лихой герой.
Глядится Наполеоном. Такой, поверженный князь.

Он сослан сюда за свободу. Несломлен, хоть удручен.
Скорбит по собратьям в Чите и дальше, честит неправедный суд.
Однажды обедать тебя зовет и тихо, почти сквозь стон:
«Ты будешь с нами? Не все сдались! И мы — мы подымем бунт!»

Конечно — бунт! Погляди — апрель, и девушки и цветы!
Свобода в небе горит огнем, Отчизна зовет на бой.
И ты конечно приносишь клятву и жжешь за собой мосты.
Мосты, полыхая, воняют гарью, но небо — зовет трубой.

...К концу апреля сквозь дым мостов жандармы заходят в дом.
Опросный лист, казематный бред заместо музыки сфер.
Труба иссякла. В осколках жизнь. Встречайтё, таков разгром.
А кто предатель? Да вот — герой. А с ним и ты, легковер.

Так что с Отчизной? Да ничего, окончена вся борьба.
Зачем ей такие как ты? Она вас снова смела как хлам.
Неужто все? Кандалы звенят не тише, чем та труба.
Зачем же ты повторяешь мерно одно и тоже — мостам?

Горелым мостам да пустым полям, сквозь тихий кандальный звон,
Сквозь грязь осеннюю, острый лед, сквозь каторжный этот ад?
«И я человек, и он человек. И Богом был сотворен,
Чтоб был свободен и счастлив». Был.
Звенят кандалы.
Звенят.

Ветер
(Первое наверно Вольф Нонушке, а второе - Александр Муравьев?)
1
Такая вот оказия, такая вот беда.
Ведь пили чай под липами, поверьте, господа!
И сад тогда не кедрами, а вишнею порос,
Да только ветром выдуло, и хватит, хватит слез.
Такой уж ветер, девонька, возьмет — и унесет,
Без крыльев и без паруса отправишься в полет,
Все дует по-над крышею, когда ж уже весна?
И снится Бессарабия, да липы Тульчина,
Да как гуляли в Рашкове, да пили — и не квас.
Такая вот оказия, не стало больше нас.
Январь, и Ветер Ветрович слетать за мною рад...
А липы? что им станется? наверное, шумят.

2
"От ветра, голода огня и неволи избавь нас, Боже" - молитва польских ссыльных.

По стене скребутся ветки
Не дожить, поди, до лета.
Святый Боже, святый Крепкий,
Защити меня от ветра,

Он уносит то, чем дышишь,
Тех уносит, кто дороже,
Ветки мечутся над крышей.
Защити от ветра, Боже.

Не закрой свой слух от вопля,
Так ведь больше — невозможно.
...На крыльцо. Ну хочешь — вот я.
Только быстро, если можно.


Александр Муравьев


(Александру Муравьеву перед смертью все чудилось, что за ним едет всадник)

Скачет-скачет всадник по сибирской земле,
Собирает всадник ежедневную дань —
Всех, кто по болезни заблудился во мгле,
Всех, кто вышел плакать в невозможную рань,

Северным сиянием блестит небосвод,
Мерзлыми туманами клубится рассвет,
Скачет-скачет всадник — под копытами лед,
Память вымораживает. Было ли, нет,

То — ради чего, те безумные дни,
То, зачем ты прожил столько призрачных зим?
...Скачет-скачет всадник, кандалами звенит,
Всадник увезет тебя прямо к своим.


Трубецкой
1
Доктор пустите скорее кровь, у пациента стучит в висках -
Нет, не звенит, не капель, не цепи, не ветер по-над Читой.
Просто все время на грани слуха, напоминая, что дело швах,
Просто все время дробь выбивает невидимый часовой,

Просто в июле с тех самых пор невидимый барабан,
Так и стучит, то быстрей, то реже. А разум — как кромка льда
Тонок, того и гляди прогнется, зачем вообще он дан?
Так вот и слышать теперь всегда? видимо — да, всегда.

2
в Петербурге как везде
серым будет нынче небо

Фред.

В Петербурге как и везде облака — страшны.
Над Читою такие же звери вверху гуляют.
Думал, если дотянешь до следующей весны
Тебе станет полегче? Да нет, никогда не станет.

Из заката теперь всегда наблюдает Зверь —
Из рассвета — он же, никак от него не скрыться.
Облака, словно перья. Подписывай. А теперь
Еще очные ставки. И лица, и лица, лица...

Просыпаясь со звоном цепи — старайся в крик
Не срываться. Ты тут не один. Ты один виновен.
Это все облака — как звери. Ну хоть на миг
Перестали смотреть бы как будто желают крови!

Перестали смотреть, словно горло зубами рвать.
И ты просишь — как снять кандалы, как краюху хлеба,
Раз нельзя вернуться назад и не подписать —
Боже, скрой от меня это небо. Не надо — неба.


Вольф
Ты работай давай, не ропщи на природу-дуру,
Не считай диагноз любой испытаньем веры.
...Может лет через двести изобретут микстуру,
Чтобы выпил - и нету чахотки или холеры?

С неба рушится снег. Как смерть - тяжело, бесшумно.
Целый город лежит на снежном - как смертном — ложе.
...Может лет через двести. А нынче — ну думай, думай,
Может что-то поможет больному? Господь — поможет?

Наше все
«За белой ночью сразу чернота
Пришла с залива тьма и все накрыла
Ей, видно, город кажется могилой...»
...Чернилами записка залита.

«И вроде тишина, а слышен крик.
Нева петлей свивается... Не надо.
Как сохранить рассудок от распада?»
...Летит в камин неловкий черновик.

В который раз. Порвать, стереть. Никак.
Ты выразить пытаешься, дурак,
То что совсем — совсем! — невыразимо.

И ты бы мог, как шут. Да нет, не мог.
Давай живи, давай насилуй слог,
И петельки черти пером гусиным...


Никита.

"Что нам время, господа?"

Все унесено Невой,
Бог всему велит — протечь.
Что добавить? ничего.
Подписать, и сразу лечь.

Виноградная лоза
Как и все имеет срок.
Только не смотреть в глаза.
Время пеплом на висок.

Прогорело. Дружба в прах.
Весь в руинах бывший храм.
Время пеплом на губах.
Время снегом по полям,

Время — зверь. Который год.
Все кусает по весне.
Все проходит? не пройдет.
Может встретимся во сне?

Скоро обветшает плоть,
Можно скоро встречи ждать.
Сохраняет все Господь.
Дружбу — сможет снова дать?


***
(Фреду)

кот острожный
осторожный
тихо-тихо проскользнет
это очень умный кот
этот кот чернее сажи
мимо псов и мимо стражи
мимо снов дурных и слов
не задевши кандалов
пусть поспят дневные беды
кот не спросит — как ты предал,
и не скажет — черт с тобой!
ляжет рядом с головой
ляжет рядом с головою
неуемною, больною,
полною дневного зла...
...станет легче от тепла.


Барон Вениамин Соловьев
1
На закате — розовый воздух, солнца отблески на сугробе,
Золотые литые жилы облаков горят над Рязанью.
Для чего человек был создан? Чтобы счастлив был и свободен.
Первый пункт — ну уж как сложилось. А второй зато — как дыханье.

С первым пунктом — ну тут как вышло. В одиночку-то - ох, как трудно!
А товарищей - раскидало, а иных - вознесло до Бога.
Что же? Дальше идти и выше, да вот хоть через снега груды.
...Только снег от заката — алый, только кажется все — дорога

Не закончилась, не свернулась, и метельные вихри ходят:
У метели - не просят хлеба, у метели тепла не чают...
...Ты же помнишь — свободен? Ужас отступает, когда - свободен.
Ты же помнишь — дорога — в Небо?
Ты же знаешь —
Тебя встречают.

2
Знаешь, тягость воспоминаний — тяжелее кандальных гирь.
Путь из Киева до Рязани — непременно через Сибирь,
По метели, по круговерти, через мрак, чрез свист плетей.
Сколько прожито после смерти? Долго - много еще смертей.

Долго, долго стою на страже — никнет к вечеру голова.
Я их помню. Я сам неважен, но для них я найду слова.
Над Рязанью несется сонной звонкий колокол — рядом храм.
Я их помню всех — поименно. И в ладони Тебе отдам.


Барон Штейнгель
(Поуигровое, по мотивам РИ "Три дня в декабре".

Один барон, один барон служил в Москве, служил,
Но оклеветан ни за что, и жил, да был и сплыл,
Один барон подал прожект, чтоб цепи отменить,
Его спросили — может быть подальше хочешь сплыть?
Тебе не мало, дорогой, твой путь не слишком крут?
А он писал прожект о том, как невозможен кнут,
О том, как взятки отменить и рабство побороть,
И прочих глупостей вагон — не приведи Господь.
Но Бог — таков уж русский Бог — ведет, и приведет,
Сначала в общество, а там — всем обществом — на лед,
(На Невский лед, на белый лед, на красный, черный лед).

Один барон, один барон поехал на игру
Один барон хотел служить отчизне и добру,
Да только родина добра не ведала века.
И манифест наперевес, и фляжка коньяка,
Письмо к жене, чужой сонет, билет на дилижанс...
Для танцев стар? Как бы не так, Россия хочет вальс,
Не вздумай даме отказать, другую не найдешь.
Иди на площадь, и танцуй — пока не упадешь...
А пушки жерлами наверх — держать небесный свод,
И ядра падают на лед, на черно-белый лед,
И только лед, по горло лед, соленый красный лед.

Один барон, один барон, но долог путь земной,
Ужель ты думал — на покой? Ты не один такой...
Прожект, письмо да манифест — ты понял всю тщету?
...Один барон, один барон отправился в Читу,
И много лет он видел лед, в Сибири — снег да лед,
Пока не дожил наконец, и не ушел в полет,
Наверх — к своим, привет-привет, в руке опять рука,
И манифест наперевес, и фляжка коньяка.

******
Память непреложна и в том права:
Путь зерна — в могилу, в известку, в тьму.
Сеятель вас бросил на жернова.
Господу виднее — куда зерну.

Далеко бросает Его рука —
Зерна золотые в нездешний свет.
Господу видней, из чего мука.
Это горький хлеб, но другого нет.

* * *
Трясется в бричке. Лихо, лихо.
И утирает пот со лба.
...Тут человека ловит тихо
Его безмерная судьба,

Как нитка рвется, там где тонко,
За гранью мира голубой.
...За шкирку ловит как ребенка —
И тащит в небо за собой.


Тульчин 14 декабря
За окнами морозными печально город стынет —
Погодка нынче выпала, вот что ни говори!
Директор канцелярии тоскливо перья чинит:
Бумаги опечатаны и холодно внутри.

Директор канцелярии глядит на птичьи стаи —
Откуда вот над штабом нынче столько воронья?
Начальство арестовано, а ты остался крайним?
С несносной Каролиною и пасынком ея.

...Начальник штаба тоже вот... листает ворох писем,
Казалось бы натоплено, но что ж такая стынь?
За окнами морозными Тульчин — да провались он!
И первым чтоб костел его, а после - монастырь!

И надо всех допрашивать, но парочки - —хватило,
И вроде глаз не дергался, и в голосе металл,
Но что же все так муторно, и что ж все так стыло?
Предупреждал ведь, Боже мой. Я. Их. Предупреждал.

...И все еще не кончено, декабрь еще не прожит,
В конвульсиях нервических как не сойти с ума?
Штаб-лекарь молча думает: за что ж нам это, Боже?
Что делать с сей хворобою? да лучше бы чума!

Но будем реалистами — ведь к этому все дело
Шло уже сколько месяцев. Ну да пришло, беда.
И что ж так зверски холодно, ну хоть бы потеплело...
Даю рецепт спасительный — молчите, господа!»

...И вот приходит оттепель, сугробы оседают,
И ветер пахнет псиною, и черная вода...
А двое арестованных как будто молча знают.
Что больше не увидятся. Что это навсегда.

Зато они не ведают, что в Питере восстанье,
Не знают как там начали, и как там сорвалось..
Ах сколько скорби, Господи, приходит к нам от знанья!
Насколько лучше, Господи, простое созерцание.
...Как сохранить сознание, как удержать признание?
Пожалуйте до крепости. Все только началось.
Tags: стихи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments