Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

Categories:

Спешите видеть! !"Пески Универа" - начало третьей части!

Завалялся тут у нас кусочек... Аффторство - как и раньше Кеменкири с моим "участием" (стиль, некоторые подробности и эпизоды). Соответственно, по вопросам "А когда будет дальше" - тоже преимущественно к ней:РРР. По вопросам размещения где-либо еще - тоже преимущественно к ней.

ПЕСКИ УНИВЕРА. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.

Нужна лишь ты мне,
Путеводная звезда.
Хана иначе...
-- М.М.



Помнишь ли ты еще день, когда окончательно и бесповоротно стало понятно, что будешь заниматься только этой наукой и ничем другим? Мутно было небо в тот день, и ветер бросал в окно пылью, словно обещая тебе легендарные пески Универа, всепроникающие, как прах тех древностей, которые тебе, увы, уже не изучить, но зато составляющие все то, что существует ныне… Помыслы твои были чисты и возвышенны: воздать по заслугам древним героям - и тем, что вспоминаются в каждой второй песне, и навеки забытым, - вернуть хоть отблеск тех стародавних времен, прикоснуться к миру навсегда ушедшему – миру Перворожденных и гномов, первозданных лесов и величественных гор, миру, где даже смертоносное оружие было завораживающе-прекрасным…Прикоснуться к чему-то тайному, что маячит и зудит как заноза на самом краю сознания, имени которому ты не решаешься назвать даже самому себе…
Помнишь ли ты то время, когда гибель любой крепости – о чем сообщали тебе почтенные летописи и фундаментальные монографии – скрывала и каплю твоей гибели, а сердце разрывалось от того, что нельзя стоять на носу каждого корабля, выходившего в море со времен Исхода Перворожденных - то время, когда ты жила лишь древней Памятью, и она жила тобой?
Где же теперь то время, где тот день? Ты твердо знаешь, что все предшествующие Эпохи канули в Историю, - а она имеет отношение исключительбно к учебной программе, а вовсе не к жизни. Ты уже не поможешь им, да и кому нужно сострадание в нашу Шестую Индустриальную? Никак не сострадание, но здорово иссдедовательсткое любопытство и строго научная методика раскопок. Не судьбы воинов и поэтов, а эволюция каких-нибудь пряжек и ритонов кажутся тебе теперь самыми увлекательными повествованиями в мире – но с ними невозможно слиться хоть на минуту, и никак не получается радоваться их возникновению и горевать об их исчезновении…
Ты никогда не задумываешься об этом и даже не догадываешься о произошедшей перемене, но если придется задуматься, то признаешь честно – да, это и есть Забвение. Но не лучше ли оно той Памяти, что помещает тебя во всех Эпохах сразу, той Боли, что раздирает тебя между ними? Не правда ли, что выносить их долго невозможно для смертных, кроме немногих (да и те, возможно, уже перебрались в разряд столь уважаемый тобой – ископаемых)…


В то безусловно эпическое утро я была готова признать правоту Данэ. По крайней мере, в рамках одной фразы. О том, что есть Память похуже иного Забвения. Или, точнее – есть Забвение получше иной Памяти. В котором и пребывал поначалу мой недопроснувшийся организм. Выпутываясь из спальника (точно чужой! – и подушка тоже левая, откуда бы?), я благодушно размышляла: а ведь приснилось, как и заказывала, что-то из жизни теплых стран – да и в реальном мире, похоже, потеплело – а следовательно, стоит жить дальше. Солнышко вон в окне маячит, прошла вечная хмарь. Со двора раздается жизнерадостное препирание Майтнерия и Углуки у умывальника:
-Ты, наверно, мне не поверишь, но микробы могут жить и в воде тоже! Представь сколько их туда нападало, пока из колодца ведро тащили? Освободи умывальник!
-Ничего, у меня как раз специальное мыло, по древним эльфийским технологиям изготовленное!
Что же мне такое снилось из жизни теплых стран…очень теплых стран… Просто джунглей форменных! – вот-вот, лиана там была, с потолка хижины свисала, на жирную зеленую гусеницу похожа была. Ладно, потом вспомним.
На завтрак, помимо привычной картошки сорта «дивноглазка» (откуда, по одной из версий, собственно и происходило название нашего селения) подавался «огурец художественный» исполненный все тем же Майтнерием. Огурцы нарезались длинными зелеными спиралями, поливались кефиром и именовались им «традиционной друаданской закуской». Не знаю, как друаданы их именовали, но Углука, пытаясь справиться с особенно длинной штуковиной обозвла ее в сердцах «лианой», и тут я застыла.

- Лиана…
- Да, лиана, Владыка…

Когда этот диалог отчетливо прозвучал в недрах моих неладных мозгов, я так и осталась сидеть. Меня хватило только быстенько отослать Тьму «продолжать вчерашнее» (работа на ближайшие два часа не требовала приложения какого-либо интеллекта) и Элроира – приглядывать за ними. Сама же я вовсе не села «домучивать чертежи» (официальная версия), а погрузилась в изучение подробностей собственного сна, который после первых же зеленых картинок легко и естественно всплыл перед моим внутренним взором во всей своей мутности и запутанности. А чего вы прикажете ждать от сно- или просто видения, в котором я была не я?
…За тем субъектом, чье весьма плачевное существование мне по неизвестной причине привелось наблюдать этой ночью (причем изнутри, «одолжив» ему весь веник своих чувств) я после некоторых колебаний признала мужской пол и весьма немолодой возраст. Последний факт вытекал, впрочем, в первую очередь из весьма грустного состояния его здоровья: болело у него, похоже, везде. Причем, если попытаться разобраться, то получалось, что физиономией он, похоже, повстречался с крупноячеистой теркой, руками долго оглаживал горячую сковороду, сам по обычаю харадских мудрецов полежал на гвоздях, причем не забыл и на живот перевернуться, - а уж какая неприятность забралась ему под левое колено, я и просто не могу сообразить. При этом, пребывая к тому же в каком-то не совсем сознательном состоянии, умирать он, похоже, вовсе не собирался (ох, эльф, наверное; уж не хоббит точно; и не гном, те бы давным давно померли нафиг от такого), а лежал в какой-то хижине в неведомых джунглях, и внимательно созерцал лиану, свешивующуюся с потолка и похожую на длинную зеленую гусеницу…

- Лиана…
- Да, лиана, Владыка… - ровный голос слева.

(Обращение «Владыка», кстати, не произвело какого-то особенного впечатления – как если бы мне на гондорском раскопе крикнул кто-нибудь из первокурсников: «Начальник! Что у нас тут такое?». Точно эльф. Эльфийский владыка какой-то. Это какая ж эпока приснилась, мамочки мои? Вторая или вовсе запредельно-первая? Но почему в джунглях?! Какие эльфы в джунглях? Отродясь в тропиках только южные друаданы жили и ни один эльф туда и в страшном сне бы не забрел!)
-Лиана, владыка. Они лекарственные. Только горькие. И память проясняют…
Кстати, кто это говорит – не посмотреть ли? Впрочем, даже голову, оказывается. поворачивать не надо: Тот-который-я-не-я отлично помнит его физиономию – вытянутую и унылую. Мало того, уже невесть как давно физиономия эта хронически располагается слева от него – при том, что справа восседает обладатель почти такой же «оптимистической», только чем-то все же неуловимо отличающейся. И тоже – давно: здесь, в хижине уже несколкьо дней, до того, в дороге (интересно – откуда и куда шли? никаких идей!), а может, и еще раньше, еще до…
Вот именно. «До» чего? А Намо его знает! Зато сразу чувствуется – вопрос сей я-не-я задает себе уже не в первый раз – а толку никакого. Вместо ответа – тупая боль в затылке, весьма ощутимая. А еще – необъяснимая, что особенно странно. Потому как болит-то практически везде, - это я еще вначале своих сонных воспоминаний осознала, - но при попытке сосредоточиться на «почему?» немедленно возникает целый ворох отрывочных, зато многочисленных образов: какие-то скалы, птицы, воины, камни, молот с наковальней, чьи-то страдальческие (и наоборот – отрешенные) лица… Но никакой конкретики увы не вспоминается. Понятно одно – «все плохо» причем уже очень давно. И болит все тоже – очень давно, привычно так болит, как жилось без этой боли – это как раз уже и не помнится вовсе.
Хотя подождите-ка… О! Есть! Вспомнилось! Правда всего одно слово: «таирни». Ага, а вот и сам «таирни» - юноша (или не юноша – выглядит он молодо, но что-то мешает назвать точный возраст) в полном вооружении(а какой доспех! И правда – какой? Ни в одну классификацию не лезет! Ни в одном кургане такого не было ни разу!). Юноша даже в этом невероятном доспехе (явно эльфийская работа, единственное, что я могу определить) кажется чрезмерно худощавым и высоким, хотя хилым его не назовешь. И при чем тут он? При чем тут длиннейший и, видимо, зануднейший разговор, который тут же берется вспоминаться во всех подробностях – только без слов. Впрочем, жесты юноши весьма выразительны, да и ни на секунду не покидает ощущение, что предмет разговора известен, слишком известен, так что и вспоминать о нем нечего…
Вот «таирни» что-то напряженно докладывает, выслушивает ответ, возражает, упорствует, в гневе бьет кулаком по столу и чуть ли не за меч хватается, доходит до совершенного отчаяния, просит, ноет, хитрит, умоляет… И вдруг ненатурально резко смиряется, вытягивается в струнку, аккуратно кивает головой на каждую фразу и с официальным поклоном удаляется. …А вот уже - возвращается снова, проститься (а это уже не из области жестов, одно слово – «прощай», похоже, прорезалось – уж очень часто оно повторяется). Впрочем, несмотря на обилие слов, держится все так же официально-любезно, сцепив руки за спиной, чуть ли не в постойке «смирно». Но нет, вот наконец приближается ближе – к чему бы это?… еще ближе… почему-то переходит на бег, наконец-то расцепив руки – и в руках что-то мелькает, а из-за его спины синхронно появляются обладатели теперь уже неимоверно знакомых физиономий, и подхватывают справа и слева – как раз вовремя, потому что мир стремительно наклоняется, а на голову обрушивается что-то тяжелое, похожее не то на кирпич, не то на рукоять меча…
И вот уже все пребывает в очень привычном состоянии: положение – горизонтальное, основное ощущение – необъяснимая боль в затылке, и единственное отличие от настоящего момента – наклонившийся над самым лицом Таирни, чуть ли не радостный (?!?!?!) и его шепот, наконец-то слышный:
- И там, на юге, Учитель… Они не доберутся туда и никогда не найдут тебя – я клянусь! И там ты начнешь все с начала, и воздвигнешь новую Твердыню…
И Твердыня эта, по логике бреда, и воздвигается немедленно перед глазами – силуэт замка, дробящийся на целый куст башенок, вроде бы единообразных, - но двух одинаковых среди них нет, - на фоне совершенно феерического, лилово-малинового стремительно угасающего заката, лениво плещущего моря – от замка до самого горизонта и весьма развесистой пальмы, которая в сочетании с замком кажется особенно не к месту. Это чувство настолько сильно, что хочется просто убрать ее из пейзажа, хоть рукой отодвинуть – и даже немедленно находятся силы: рывком приподняться, вытянуть руку… И тут реальность подло подставляет вместо пальмы и замка столь неоригинальную лиану, хижину и ее обитателей (уже знакомых и еще одного, только что появившегося у входа), а сил теперь хватает как раз на то, чтобы рухнуть назад и перед тем, как отбыть в очередной сеанс беспамятства, услышать их разговор…
- Это акклиматизация, - произносит тот, что слева.
Вошедший что-то спрашивает на весьма странном наречии, где каждый новый звук, кажется, прыгает в какую-то непредсказуемую сторону. Впрочем, и облик его достаточно странен – даже если не сосредотачиваться на одежде (что-то яркое, минималистское и определенно женское, чуть ли не с нашитыми мелкими зеркальцами – а данный экземпляр, судя по жидкой бородке, все же мужчина), так вот даже от таинственной одежды абстрагируясь, невольно обращаешь внимание на глаза. Нет, их ровно два, и располагаются они на своем месте, но узки настолько(уже, намного уже моих), что когда вошедший щурится (как сейчас, отвечая на реплику того, что справа, сказанную на том же мяукающем наречии), их можно и вовсе не заметить…
- Он говорит, что это не акклиматизация, а тропическая лихорадка, - меланхолически переводит сидящий слева своему собрату справа. – И еще он говорит, что если мы не будем пить из плетеной бутыли, то через пол-луны у нас начнется то же самое…
Но это было уже последнее, что отдожилось в голове загадочного и горемычного я-или-не-я перед очередным довольно окончательным беспамятством, а для меня – перед пробуждением.
Tags: проза
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments