October 20th, 2015

Горе от ума

Светские обзоры от Александра Булгакова.

Бал-маскарад, Москва, святки 1824 года.

Ну, дал же себя знать маскарад Бобринской! Зов был з 10 часов, отчего иные приехали в 12, а рано только те, кои раза два или три переодевались. Множество было народу, и очень было весело, только тесно и жарко. Маски были преславные. Наташу выпроводил я в третьем часу, почти в четыре ужинали, во время ужина и я уехал; теперь 12 часов; право, не ручаюсь, чтобы маскарад не продолжался еще. Наташин костюм очень удался, и все его хвалили; этого мало: я был без маски, и меня не узнавали. Я нарядился татарином, торгующим шалями: золотая ермолка, халат из шелковой парчи, весь одет в шалях, борода, усы, брови так были искусно прилеплены, что граф Панин, отец, говорил со мною полчаса, повторяя все: «Боже мой, как же мне знаком ваш голос, а не могу угадать, кто вы». Катерину Владимировну я тоже помучил порядочно.
Было бесконечное множество группок и много очень красивых, например: вдруг раздается бой барабанный, является огромный тамбурмажор с четырьмя музыкантами и четырьмя парижскими гвардейцами, с дамами в шампанских костюмах, музыка играет «Да здравствует Генрих IV», а после все поют арию и танцуют французские пляски. После звучат рожки, и являются восемь конных жандармов, все это было очень хорошо сделано; погарцевав хорошенько по кругу, они уехали. Посреди залы поместили мельницу, крылья оной вертятся, а у двери сидит старый мельник, тут подходят четыре старые дамы, отворяют дверь, входят в мельницу, а через десять минут выходят из нее вместо четырех старых дам четыре молодые и хорошенькие девицы. Был еще зверинец с маленькими комнатками, откуда вышли индюк, обезьяна и другие животные. Устроили маленькую передвижную книжную лавку, в которой раздавали всяческие книжки, письма, записки и проч. Словом, чего только не было.
Танцы смогли начать уже очень поздно, из-за толпы. Малютка Урусова и княгиня Лидия Горчакова бьши в прелестных испанских костюмах — кажется, присланных Юлией Александровной. Корсаковы были одеты римлянками, костюмы великолепные, все в бриллиантах с головы до ног; я нахожу только, что сие имело вид несколько франкон-ский. Я думаю, неделю целую только и будет разговора, что о маскараде сем. Напрасно только давала графиня Боб-ринская билеты незнакомым: это умножило общество двумястами особами. Для сих людей поставили условие являться маскированными, но вместо того чтобы вскоре уйти, как думали, все остались и, несмотря на жару, оставались до самого ужина в масках. Графиня хочет повторить маскарад для одних только знакомых своих.
Одна маска очень всех мучила, так что графиня приставила человека, чтобы стать за его каретою, ехать с ним домой и узнать непременно. Он был одет пустынником и очень всех веселил; думают, что граф Ростопчин, но он мне точно сказал, что не поедет в маскарад: он очень боится жену. Увидим, кто это был. Он мне говорил о тебе, о Молдавии, Париже, Неаполе и проч.
Горе от ума

Почувствуй себя декабристом или о пирамиде Маслоу

Через две недели чтения переписки братьев Булгаковых поняла, что все - у меня от них таки поехала крыша.
Александр Булгаков, которому принадлежат две трети текста, - в сущности хороший человек. Он не злой (да, пересказывает сплетни, но выбирает среди них смешные, а не злобные; гадостей о людях специально не транслирует), он искренне любит семью - жену, детей, брата, друзей (того же Закревского), он не дурак (рассуждает о чем-то крайне мало, но если рассуждает вдруг - то довольно здраво и остроумно). Человек как человек, просто живет свою жизнь. Все у него хорошо, он счастлив - и при этом не упивается властью, не транжирит богатства, не заводит интрижек с женщинами, не выслуживается... просто живет. Респект.
И читать-то я это взялась в качестве легкого чтива, для отдыха от ангста, потому что те же письма женщин из Петровского завода - чтение тяжелое и надо как-то от него отдыхать.
Блин - он вот пишет брату каждые два-три дня. Обо всем, что с ним происходит, про всю свою жизнь.
И с ним ничего не происходит, кроме игры в карты, балов, маскарадов, прогулок, медвежей травли и походов в театр да в оперу. Все это страшно интересно - он пишет подробно и забавно. Но - блин! - он почти не пишет о книгах, он крайне редко пишет о политике (тоже в основном, если сплетня какая попадется). Только развлечения.
...Понимаешь, как посмотрев на московское общество, можно нырнуть головой в общество тайное, или к масонам, или пусть считают сумасшедшим, как угодно - только не так! Ну год так можно, ну два - но блин, а дальше-то что?
Натурально "два мира две судьбы" - люди, которые в Петровском заводе задыхаются от того, что не могут вот так - просто жить, им нужно хоть что-то делать, хоть иллюзию жизни поддерживать, но вот - учиться, писать, исследовать.
И человек, которому отлично.
(При этом даже не сказать, что он после себя ничего не оставил... оставил вот - массу интересных сведений о том, во что укладывалась его жизнь - про сплетни, балы и анекдоты.)
И нет, я еще из него покажу много всего... Но для отдыха, кажется, мне другую книжку пора выбирать, это уже ничего, кроме дрожи не вызывает - мама родная, опять он пряники кидает! мама родная, опять он про маскарады и костюмы!