Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

А вот.

Собственно, это ОЧЕНЬ запоздалая реклама, но я знаю, что некоторые не читали, а читать это надо. Я долго тормозила с такой статьей из довольно глупых соображении – а вдруг я чего-то недопонимаю? А вдруг аффтор совсем не то сказать хотел, что я там вычитываю? Но когда я себя поймала на том, что перечитываю этот довольно длинный текст седьмой, что ли раз, стало понятно, что пора уже про него и написать.
Итак, Антон Дубинин «Рыцарь Бодуэн и его семья».
Берется вот здесь:
http://zhurnal.lib.ru/d/dubinin_a/
Под катом много букв, спойлеров и цитат. Эдакое подробное предисловие.

Подзаголовок гласит «Роман из истории альбигойской войны». И огромное достоинство этой вещи в том, что она совершенно внятна даже не специалисту в этой самой альбигойской войне, а любому читателю, который вообще не очень в курсе, кто, с кем и зачем там дрался. При всех ее художественных достоинствах – книга вполне может также служить кратким справочником «для чайников»: ход войны описан в ней достаточно подробно, описаны события десяти с лишним лет, взятия замков, битвы, осады, передвижения наиболее известных исторических личностей. Понятное дело, что на полноту она не претендует, но у читателя ни разу за все повествование не возникает недоумения по поводу того, что именно происходит – и это для историческое вещи великое достоинство. Потому что очень просто скатиться в одну из крайностей – или повествовать о каких-то частностях, интересных автору, но не давать никаких исторических справок, считая, что читатель и так в курсе – или скатываться в чистую научно-популярщину. Тут баланс соблюден идеально.
Второе достоинство – совершенно офигенное, встречающееся очень и очень редко. Тут достоверно воспроизведена психология человека другой эпохи. Ну, во всяком случае, очень четко видно, насколько эти люди – другие, насколько по-другому они воспринимают мир, относятся к себе и другим, к своему телу, к смерти, к …. Да ко всему. Главный герой – он же рассказчик, глазами которого мы наблюдаем большую часть происходящего – с одной стороны мается совершенно общечеловеческими проблемами (иначе про него и читать было бы не интересно), но с другой – насколько по-другому у него устроена голова по сравнению с современным человеком! (Кстати, для тех, кто в танке – если я правильно понимаю все, то рассказчик как раз и есть типичный человек-по-Княжне и именно поэтому он рефлексирует таким образом и движется по жизни такими скачками, от кризиса к кризису).
А какой там Монфор, например, поразительный! Очень страшный, и совершенно живой, настоящий, приоткрывающийся с совершенно неожиданной стороны и вызывающий даже сочувствие – в сцене с Бодуэном, например. И с совсем уж странно устроенной головой – на него сами герои дивятся.
Там очень настоящее средневековье и настоящая – страшная - война. Это тоже охренеть, потому что по большей части в исторических книгах о средних веках война так или иначе идеализируется, хотя бы потому что довольно редко авторы вспоминают о том, каково это – рассекать летом по южной Европе не в футболке и шортах, а в – хоть и средненьком – но доспехе, в шлеме и безо всякого ежедневного душа. Вот тут это во всей красе, как есть, вся средневековая жизнь с грязью, вшами, отсутствием туалетной бумаги, южной жарищей и прочими мелкими нерадостями жизни. Без смакования и выпячивания – но быт описан великолепно, многочисленные подробности (в том числе и показывающие экономическую разницу между югом и севером, например: на чем пашут, как строят, что едят, какими светильниками пользуются, чем торгуют на ярмарках, в какие ткани одеваются, как лечат) действительно создают настоящий и очень живой фон для основного повествования. Показана очень широкая галерея персонажей и человеческих судеб – и южан, и северян, всех. Череда смертей – как и положено книге про войну, бесконечная вереница трупов, увечий, разбитых судеб, сломанных жизней. Все как есть.
Это немного старомодный и неспешный «большой роман», с многочисленными отступлениями от основной сюжетной линии, с панорамой всей Европы – от Англии до Рима, с огромным количеством второстепенных персонажей. Он начинается подробным рассказом о детстве, заканчивается неспешным эпилогом, из которого явствует, что рассказчику уже далеко за пятьдесят, все события давно в прошлом, а сам эпилог спокойно повествует о том, как большинство героев закончили свою жизнь. На первый взгляд, вся первая книга, подробно повествующая о детстве, не очень-то и нужна, и мало дает для сюжета. А на второй – именно она задает тон, именно там завязываются все основные нити, и именно она дает сам вкус времени, и все ее мелкие бытовые подробности безошибочно работают на все повествование. Именно на фоне этой нищей Шампани становится понятно, почему герой заболел Тулузой.
Отдельно хорош финал. С одной стороны – это штамп из штампов, когда рассказчик уходит в монахи и уже оттуда – из другой жизни – повествует о грехах и ошибках молодости. С другой стороны – мало где это сделано настолько закономерно. Финал тут не является литературным штампом, он совершенно осмысленный: именно в молитве за всех своих герой наконец осознает свое единственное предназначение. Так что помимо всего прочего – это еще и книга о монашеском призвании и его странных – иногда довольно кривых – путях.
Проблемы, поднятые в повествовании – семья (чтобы не сказать «семейные ценности», потому что тут не про современные «семейные ценности», тут про другое), вера, война, предательство – вполне универсальны. У меня это прочлось ровно про мою личную молодость, и катары с крестоносцами имели очень четкие современные соответствия – мои личные. Подозреваю, примерно так будет у каждого читателя
Однако, это история ровно «про это», в смысле про конкретные исторические реалии – именно это и делает ее такой общечеловеческой. В частности, там самая сильная, которую я когда-либо читала, сцена массового сожжения еретиков. (Сцена казни еретиков парижских, впрочем, тоже, а уж сцена покаяния в ереси главного героя - из самых тяжелых и материться там хочется от начала до конца эпизода). Тем, кто обвиняет автора в желании непременно оправдать сожжения и непосредственно сейчас кого-нибудь пожечь – рекомендую перечитать, вопросы отпадут. Собственно, песенка из «Доминиканской кантаты» («Отчего земля Тулузы…») – ровно на этом же материале. Песня сильная, но кусок прозы тоже всем рекомендую, да и вообще всем, кто оценил «Доминиканскую кантату» этот роман надо читать в обязательном порядке. Это о том же времени, о тех же событиях и отчасти о тех же героях. Доминик там периодически поминается – и он, его история там не менее важна, чем история другого второстепенного, но ключевого персонажа – рыцаря Бодуэна. Хоть и появляется Доминик всего два раза и произносит всего несколько слов. Для главного героя во всяком случае именно он становится … не образцом и не эталоном… просто свидетельством о том, что вот даже в этой войне можно жить по-другому. «Единственный правый участник той неправой войны» - так о нем говорит рассказчик уже через много лет.
Еще один выверт этой вещи – непосредственно про «рыцаря Бодуэна», объявленного главным героем в заглавии - немного. Главный герой – совсем не Бодуэн, рассказчик пересекается-то с ним всего один раз. Однако именно история Будуэна-предателя находится в сердце повествования. Она выделена чисто композиционно, в числе немногих эпизодов, которые подаются не от лица рассказчика, а от авторского. Кроме одного, самого важного – встречи Бодуэна и рассказчика, их разговора о предательстве и выведения конечной формулы: «Предательство – это когда из-за страха оставляешь то, что любишь».
Неожиданно именно Бодуэн оказывается рассказчику самым «своим», ближе всех - не Раймон, не тулузцы, ни брат Эд – а Бодуэн-предатель. Оба – стоящие на грани, на изломе – между верностью себе и верностью долгу, между катарами и католиками, между Лангедоком и всем остальным миром - оказываются вместе. Оба – предатели, у которых не было иного выхода, и оба расплачиваются за свои предательства по полной.
Тема предательства там, кажется, рассмотрена со всех возможных сторон. Бодуэн предает Раймона, и Раймон его за это вешает. Рассказчик предает своих, перебегая в Тулузу, потом предает Тулузу, спасая брата, потом предает брата, совершая прелюбодеяние, потом предает Раймона еще раз, отрекаясь от него… Да и сам Раймон предает – например, свою вторую жену. Впрочем, часть предательств – и не предательства вовсе, потому что другого выхода никакого нет – как нет, например, никакого другого выхода у рассказчика, спасающего раненого брата. Однако, это семья такая – семья рыцаря Бодуэна – все обречены любить друг друга, и предавать друг друга. Все они связаны сотней самых разнообразных нитей, и в итоге совершенно ясно становится, что когда разверзается эта пропасть, и с одной стороны – отец, с другой – брат, и с одной стороны свои и с другой, и обе стороны равно чужие – связь возможна только через Бога, который свой – всем. И любая кровная связь на земле – только через Его кровь становится любовью.
Вообще же тема семьи и рода там очень сильна, но вплетена в повествование совершенно ненавязчиво и естественно. Тут еще и об уничтожении рода: не будет наследников у Раймона 7, не будет наследников у рассказчика, да и последнее поколении семьи – в грехах и полном разобщении. Одно их спасает – умирают они хорошо – все, и в итоге соединяются в Боге, во взаимной молитве.
Это одна из лучших христианских книг, потому что в ней нет никакой проповеди и рассуждений – но показано живое присутствие Бога во всех обстоятельствах жизни. Он там незримо и зримо есть постоянно: Распятие герой уносит из дома в первой части, на Распятии клянутся друг другу Монфор и Бодуэн, на Распятии клянется Бодуэну рассказчик, с Ним беседует Доминик на пожарище… Две очень значимые сцены смерти - как в итоге оба брата, и Бодуэн и Раймон умирают без причастия, оба о Нем просят и обоим отказано. Интердикт, потому что, блин. Интердикт там ужасающе реален – где можно служить мессу, а где нет, где можно получить Причастие перед смертью, а где – нет. И все эти бесконечные оскверненные и сломанные Распятия, рассыпанные Святые Дары – все это там не просто для исторического колорита – это не меньшая реальность и страдание, чем отрезанные носы и уши. И жопа, когда ты не можешь исповедовать грех, потому что боишься, что священник нарушит тайну исповеди – это правда жопа.
Никакой идеализации католиков по сравнению с катарами в книге нет. Все по-честному – попы грешат, епископы одеваются в кольчуги и жгут еретиков, церковь больна. И катары совсем не ужасные – люди как люди, по большей части являющиеся катарами просто потому, что так сложилось, так их воспитали, и они не хуже католиков способны на мученичество и подвиги ради своей веры. На стороне католиков единственная правота – Божья. А вот с правотой земной все плохо, и страшное начинается именно тут, в этом месте – когда во имя Бога творится то, что никто не должен творить со своими братьями. Так что это книга совсем не о об оправдании крестового похода и уничтожения ереси – она о том, что Бог может победить даже так – потому что один раз Он уже так победил, распявшись – и за этих людей тоже, и за католиков и за катар, и за автора и за читателей. Потому что, что может быть сильнее безрассудной любви – особенно, если это Божья любовь?
…О недостатках, наверно, надо, раз уж я так подробно? Там кое-где не помешает редакторская правка. И рыхловатую композицию неплохо бы упорядочить, например, разбиением на главы, для пущей средневековости и традиционности с подзаголовками. Кажется, все

Ну и если вкратце и в целом – это настоящая очень хорошая проза и один из лучших русскоязычных исторических романов, написанных за последние годы. Во всяком случае, я, при всей моей любви к исторической прозе, ничего лучшего давно не читала. Это написано гораздо лучше, чем близкая по тематике «Дама Тулуза» Хаецкой, это написано никак не хуже, чем какое-нибудь там «Сердце Пармы» Иванова. Если это наконец кто-нибудь издаст – это будет большим событием.
Я мечтаю когда-нибудь прочесть это на бумаге.
(Ах, вдруг какой-нибудь издатель вдруг прочтет и впечатлится?:)
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments