Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

Запоздало. По просьбам телезрителей.

Выбранные места из переписки с друзьями, очередная серия. Про "Страсти Христовы". Дисклеймер - не рецензия, просто вываленные сходу в письмо впечатления. Рецензии не получится, но - просто, чтоб каждый раз не отвечать на вопрос, понравилось или не понравилось.


"...Совершенно правильно сделанный Иуда, которого в итоге начинает просто глючить по-черному и на дерево он лезет от глюков - скорее, скорее, лишь бы еще чего не привиделось, Эта сцена с детьми, которую Лапочка ругала еще - очень тонкая и нефальшивая. Просто человек впал в отчаяние, вот и мерещится всякое... Дьявол там - аккурат в связи с этим - очень правильный. Эдакий красивый и романтического вида дивный темный вьюнош. Который появляется периодически, смотрит - и ждет. Очень тихо ждет, внутренне собранно, чтоб как-только герой оступится - вцепиться намертво. Вот Иуда оступился - на него тут же набросились и сожрали еще фактически до того, как он побежал вешаться. Дьвол там весь крестный путь идет рядом - и ждет. Уверенно так ждет, внимательно - ну должен же он совсем упасть, ну нельзя же столько держаться? Действительно очень страшный.
Предательство Петра сделано очень правильно. Я по тексту всегда эту сцену представляла как очень спокойную - ну сидит народ у костерка, треплется: Да ты вроде с ним тоже был? - "не я не был, привиделось тебе", - и дальше греются.
В фильме - Христа начинает избивать толпа, Петр это видит, и с ужасом начинает выдираться с этой площади и орать в толпу: "Я не с ним! Я его не знаю!". Его хватают за рукава, он отбивается, и орет, отбивается и орет. Заорешь тут - растопчут же за компанию, им же уже похрену, кого топтать-то. Потом он таки выбирается оттуда, переводит дух, - и натыкается на Марию, тут-то до него и допирает. И тоже сцена очень правильно дальше сделана: у него первый порыв - уткнуться в Марию и заплакать, у нее первый порыв - обнять его и утешить и уже потом разбираться, что он там натворил. Но ему уже слишком стыдно - и в итоге он сбегает, потому что в глаза ей сейчас смотреть не может.
Вообще все второстепенные персонажи сделаны классно. Варрава офигительный - которого римляне освобождают скрипя зубами, и от которого сам Каиафа в итоге шарахается. Животное-животным - сначала из цепей рвется, потом победно ржет и неприличные жесты римлянам кажет, когда понимает, что его отпустили. Потрясная троица, которая занимается бичеванием. Два огромных бритоголовых отморозка, которые просто получают радостный кайф от того, как он там корчится, - и тощенький, белобрысенький, который ими командует, удары подсчитывает. Его самого одним ударом таким пополам можно перешибить, а туда же. И с точно таким же интересом как и дьявол - смотрит, исследует - а на сколько жертву еще хватит? ну неужели не заорет? и вот с такой плеточкой не заорет? и даже вот с этой не заорет? ну вы вообще! Даже облизывается, кажется.
Получился такой очень архитипитчный представитель "органов", лично я так и воспринимала:)
Классный Симон, который помогал крест тащить. Его выдирают сначала из толпы, случайно - эй, мол, еврейчик, иди сюда, ты и потащишь, раз этот сам не может! И он, разумеется, пытается отмахаться: А чой-то я? я ничего не сделал, я непричем! Потом тащит и проникается сочувствием. Когда в очередной раз эти самые "нуменорцы в хараде" начинают Христа избивать - бросается защищать: "А ну отпустили его, иначе я вам больше этот крест на себе не попру и делайте со мной что хотите!". А потом, когда уже подходят к Голгофе - утешает все время: "Ну еще чуть-чуть, потерпи еще немного, уже подходим, уже почти все..." Потом , когда таки приходят - понимает, что значит это "уже все": ему спокойно идти домой, а этому, котрого он утешал тут - еще на кресте висеть.
Очень много решений взятых из европейской классической живописи, музейной. Но при этом получилась удивительная штука. Наши православные иконы всего этого эмоционального накала не показывают, скорбь знакова, действие переносится в чисто духовное измерение. Правильно и целомудренно, но если душа слепа - она этих знаков не увидит и не поймет. А европейская живопись наоборот за ихображением всей этой физиологии теряет истинный смысл происходящего. А тут - получилось сделать правильно, соединить. Не просто показать пытку, не просто показать победу духа над плотью, - а показать, в чем конкретно эта победа заключается. А вот: не закричать и в очередной раз попытаться подняться. В последний раз Он поднимается уже перед крестом. Не засекала, по киношному времени - минуты две наверно пытается, а кажется - вечность.
Распинают с одной строны классически малодостоверно - прибивают ладони, привязывают как-то слабо, в общем не увисит так человек. Зато живописно.
Но с другой стороны - КАК это все сделано! Когда они, уже приколотив, начинают крест туда-сюда вертеть, чтоб гвозди с другой стороны загнуть... неважно, что там уже человек висит, и ему любое лишнее сотрясение - уже полный и окончательный песец - дело же делают.
В общем на это я уже смотреть просто не смогла.
Там эта реакция, впрочем, тоже показана - Магдалина в какой-то момент таки не выдерживает и начинает плакать и закрывать лицо - на это нельзя потому что смотреть. А Мария - смотрит.
Все, что с Марией - это ... в общем тут спойлеры бесполезны, это надо видеть. В той сцене, которую Брилева описывала , где :"Се, творю все новое", я таки заплакала.

Претензий... две - уже учень коротенькая сцена Воскресения, дух не успеваешь перевести.
И - два персонажа не понравились, - Иоанн и эта... как ее бишь по легенде? которая платок принесла, который потом стал иконой Спаса. Они там оба какие-то самодовольно-спокойные: вот мол, как хорошо-то, мистерия творится, Бог за нас страдает... Брры.

А вообще - вещь."
И еще кусочек:
"
Я еще чуть-чуть погружу "Страстями" - в связи с отзывом Тай в жужу и претензиями к актерской игре.
На самом деле "ретроспективные" части мне понравились менее, потому что в них виден этот зазор между изображением - и истиной, которая там за ним стоит. Оно везде точно, естетственно - но зазор есть, ничего с этим не поделаешь, видно, что актер "играет".
Но играет таки правильно. К примеру там есть эпизод, который был именно сыгран так, что для меня кое что прояснил. Это опять таки касается предательства Петра. Я при чтении текста никогда не могла этого почувствавовать - ну вот зачем Он ему в такой момент говорит :"А завтра ты меня предашь". И даже не зачем - а КАК он это говорит? Чтобы обломать гордыню ученика? Поучительно? Осуждающе? Вот никак у меня эта сцена в голове не укладывалась.
А тут уложилось - потому что была подобрана самая что ни на есть правильная и естественная интонация.
А вот какие могут быть претензии к игре актера, когда вся игра заключается в том, чтобы изобразить человека, которого бьют - и который молчит при этом - я не понимаю. Корчится и падает он вполне убедительно. Встает после ударов - убедительно. Какая там игра-то? Там где он что-то произносит - это произносится так, что зазора между иконной доской и образом - не остается. "Се, творю все новое" - сказано так, что становится ясно - так оно и есть. Творит. Новое. Вот прямо сейчас. Когда он умывающему руки Пилату, говорит что-то вроде: "Ничего, это не ты, это они" , и его же утешает - наповал действует.
Эта молитва: "Отче, прости им, не ведают что творят" - тоже показана убийственно верно. Когда читаешь текст, грешная душа опять таки первым делом представляет себе высокомерную интонацию : "Дети, мол, сами не знают, что делают, уж прости ты их...". В фильме - это единственный момент, где он таки срывается на крик, потому что как раз в этот момент гвоздями руки пробивают, а потом поднимают крест и молчать уже сил не остается. И кричит он именно это: "Прости им, не знают, что творят". И правда не знают, это ведь еще и жалоба - больно-то как, блин...
Последняя самая сцена.... В общем да, после жуткого распятия, на которое у меня смотреть не получилось - да, оно уже чуть менее. С другой стороны - кажется это и невозможно, сыграть такое же напряжение и так же. И зритель к этому моменту устает, в конце концов тут хоть и икона - но таки кино. А с другой стороны - все равно все убедительно. Потому что фиг провисев несколько часов на кресте можно сохранить способность идеально управлять своим голосовым аппаратом и выражением лица - и умирать так, чтоб окружающие прониклись величием момента. Ясные мозги и понимание, ЧТО ты хочешь сказать - сохранить можно. А вот так чтоб это еще и на экране смотрелось... Это было бы фальшиво. Там природа играет убедительно - дождем плачет, Голгофу землятресением трясет...
Воть:)
"
Tags: Понтий Пилат, кино
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments