Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

1-я сцена второго действия:)

Еще о "Мастере" и его библейских сценах.
Каждая имеет какой-то свой законченный смысл. Первая - "про любоффь", вторая - "про предательство".... А третья, помимо того, что "про вину" - еще и отчетливей всего "про творчество". Это сцена где Мастер активней всего виден во взаимодействии со своим творением, а в целом получается отличный анализ литературного творчества\мироглядства.
Начинает сцену Мастер, сочинитель - вопросом: "Что же произошло?". Вопрос прежде всего к себе: "Что же там было дальше-то? Будем смотреть."
И дальше - смотрит. Потихоньку разгоняясь, разогреваясь, пока герои обсуждают трудные праздники и архитектуру. Мастер вступает в ключевой момент, когда вдохновение поймано за хвост, а эмоции зашкаливают - на разговоре о казни. Поймал самое главное, и история его захватила - он действительно на время сливается с героем и задает его вопросы - его голосом (а со стороны героя это, наверно, кажется, милосердием - Пилат в этот момент, на рассказе о казни, всегда отворачивается к стене и как-то так вскидывает к лицу руки... в какой-то из записей - прям-таки к глазам, и потом, уже развернувшись, некоторое время выдыхает - хорошо, что Автор в этот момент хоть озвучивание берет на себя).
Потом все-таки снова - Пилат, а потом - Афраний, про казнь. Вот тут я ни разу Мастера не отследила (в записях, его, понятно, нет, а оба "живых" раза все равно смотрела на Ванина, увидела в последний раз только что они как-то стояли симметрично - Афраний посередине, а Пилат и Мастер по бокам), но вот тут он тоже должен бы натыкаться на эту "трусость", она - обоим. Только чуть по-разному, для героя: "Ну это еще мягко", а для Мастера: "Упс, вот что я про него - и про себя - понял-то". Бывает. Иногда напишешь что-нибудь, потом смотришь - и понимаешь ЧТО написал.
Некоторое время отходят оба: Пилат говорит что-то, лишь бы говорить и устоять на ногах, Мастер, как Автор, видимо, тоже в этот момент не очень понимает, как герой будет реагировать и пишет эти несколько не очень внятных фраз... потому что на "трусости" вдохновение явно кончилось и следует пауза. Герои разворачиваются уходить, эпизод закончен - и вдруг Мастер снова вступает, увидев в голове продолжение сцены, задерживает героев и снова говорит за Пилата, опять же разгоняясь, еще не поняв, что именно он увидел, что там ключевое... Потом понимает - Иуда - и инициатива снова переходит к героям, заканчиваясь не спадом, а ударным диалогом про: "Так зарежут? - Да".
Притом, что это все с одной стороны - игра Бакалова, да. Но с другой стороны - это заложено прямо в сценографии, Китаев этот смысл, как минимум, не слишком портит, а повествование о Пилате получает отличный второй слой. Не главный, да, главное там все-таки отношения со своей любовью, виной и свободой воли, но и это там есть.

Ага, и кажется, в понедельник я не работаю и есть шанс попасть на последнего "Мастера" в сезоне, да еще и с Бакаловым. Будем надеяццо:)

(А то, что в целом это еще и повествование о неком товарище в белом балахоне и черном плаще, который пишет книжку про героя, у которого вечно болит голова - это просто забавная завитушка на реальности:))
Tags: Понтий Пилат, театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments