Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

Category:
  • Music:

"Мастер и Маргарита", театр на юго-западе, 7.10.2011

На редкость спектакль был сегодня ... осмысленный разными смыслами. Но - к делу., за мной, читатель.
Как обычно пишу кусками, связно не очень получается... хотя может в этот раз выйдет.
(Понтий Пилат и Стравинский - заслуженный артист России А.С. Ванин, Афраний - Фарид Тагиев, Иван Бездомный - Денис Нагретдинов)

История Пилата была самой безнадежной из всех, виденных мной ранее. Он понял, чем все закончится, что он - не сможет - кажется, ровно в момент "дела об оскорблении величия", а предчувствовал - и раньше. А на "деле" - усмехнулся и на "Ты бы отпустил меня" - усмехнулся так же, только еще хуже.
На последний бой с Кайифой вышел - не попытаться не мог, но по тому как отчаянно зажимал уши и натыкался на колонну на "ты слышишь этот гул?" - сломался еще раньше. Прорвался бессильной ненавистью, чуть ли не с рыданием, а на приговор вышел уже совершенным покойником - с неподвижным внезапно помолодевшим лицом. Даже не попытался назвать другое имя, даже паузы почти не сделал - рухнул как в пропасть. И кричал очень долго и страшно - без ...дополнительного вдоха. Ну то есть обычно это "Варраван!" , а потом еще то ли хрип, то ли вой, то ли рычание раненого зверя - на вдохе. А тут не было - бесконечный "Вараван" до последнего глотка воздуха.
Неудивительно, что следующие две сцены Прокуратор дышать, кажется, уже не мог вообще и его отчетливо мутило. Нет, двигался, Тиберия приложил с той же бессильной ненавистью, что и Кайифу (а "фанатики", кажется было ровно про Кайифу"). Про "облегчающий страдание напиток" спрашивал - как о последней надежде (собственно, кажется, потому что с самого начала знал, что большего он тут не сможет... хоть облегчить страдание. Не вышло). На "трусость" сказал "понятно" - и как-то неловко начал хвататься за сердце... В самом финале четвертой сцены на "Это сделал я" - его, кажется, знобить начало, как-то так передернул плечами - и кинулся в Бессмертие.
Бессмертие предстало в своей красе - он сделал сцену на балу. Для начала Призрак Пилата шуганул Бегемота - будет тут еще всякая мелкая нечисть выступать! На телеги Большой Нечисти (в смысле Воланда), как-то так вскидывался, с безнадежной надеждой "получить по вере", то есть исчезнуть нахрен. Но потом - на музыке начал вставать... кажется, просто среагировав на имя Христово, потому что если ты еще жив и помнишь себя - ты не можешь не подниматься на это Имя. Это как-то.... не на уровне физиологии - какая у призраков физиология? Это что-то, что стало самой сутью - на ЭТО ИМЯ надо встать и вскинуть руки. Даже если только что ты был просто кучей пепла, мечтающей только о небытии.
...Госпожа Минкина, прорыдав свое "я счастлива" - еще добавила жест, выразив свое отношение к Фриде, которая хочет забыть. Потому что нельзя, единственный шанс отсюда вырваться - это помнить о содеянном.
Пилат все помнил - его танец повторял рисунок Приговора. Метания влево и вправо, как у зверя в клетке - а потом шаг вперед и что-то такое... что там было? обзор закрыли, но выскочил на полметра со сцены вперед и движения были какие-то совсем уж судорожные.
Финал...Услышать, может и не услышал, но вздохнуть, кажется, впервые с приговора - смог. Еще несколько вздохов сделает - выправится. Иешуа в этой сцене отчаянно не хватает - но зато уже вот второй раз вижу, как осмысленно работает Левий-Матошин - смотрит на него, уходя продолжает смотреть, словно приглашая идти за собой.

Отличный Афраний. В самом начале первой сцене за ним было едва ли не интересней, чем за Прокуратором смотреть - как он смотрел на любимого Начальника и морщился на его Головную Боль, и как потом радовался, что она прошла и как ему очень не хотелось оглашать про "оскорбление". Не потому что Афраний полюбил Иешуа - нет. А потому что видит, что Начальнику сейчас поплохеет... упс, поплохело.
В последней библейской сцене он вообще был прекрасен весь - очень выразительно посмотрел на Левия в момент "кровь еще будет" и положил руку на кинжал, а перед "Это сделал я" - тоже глянул на Левия "Ну мужик, держись, щас ты такое услышишь" - а сам аккуратненько слинял, потому что ему это слышать - не по должности.
Да, и убивали Иуду, по ходу, вдвоем. Афраний остался в полном восхищении действиями своего Прокуратора... Даже его всегдашний жест бессознательно (или сознательно?:) копировал, все запястье потирал.

Остальные жгли напалмом. Лакомкин кричал куда-то в зал: "Валера, вернись в семью! Вернись в семью, Валера!", Нагретдинов обозвал Воланда "грузинским эмигрантом"... Отжигали все:)

А по поводу основного сюжета - на этот раз в моей голове сложилась очередная "конспирологическая" версия и не то, чтобы не совсем Булгаковская. Версия - о ВТОРОМ романе.
Собственно, дело в том, что Китаев сегодня играл... в мерцающем таком режиме. Фразу играем, фразу скороговоркой произносим. Живые места в итоге сегодня обнаружились в те моменты, когда он говорил о Маргарите. Причем складывалось впечатление, что Маргарита - это его горячечный глюк, а то и настоящая суккуба (в прошлый раз у меня было впечатление, что глюком был рассказ о выигранном лотерейном билете). И она его в итоге сожрала, потому что Воланда он приветствовал с радостью, и вообще, кажется, сам не прочь заделаться такой же нечистью, как и свита... И поэтому Роман он написал - плохой и фальшивый. Афраний в третьей библейской сцене таким взглядом это ходячее недоразумение наградил - что ЭТО тут делает? Что он понимает? Какое он имеет право отнимать голос у Прокуратора и присваивать себе эти вопросы?
Особенно было видно когда за сценой бала (Пилат все помнит, Пилат вытанцовывает свой Приговор непрерывно) последовал монолог Мастера про "Казни не было" - насквозь фальшивый. Неправда, казнь была, мы ее только что видели, Пилату даже не снится, что ее не было, потому что он не спит вообще и помнит - каждую секунду. Мастер соврал про этот сон.

Но - НАСТОЯЩУЮ книгу напишет Иванушка. Под чутким руководством еще одного специалиста по Понтию Пилату, который знает толк - под руководством доктора Стравинского.
Стравинский очень понравился в этот раз. Обычно - туда-сюда, никак не могу воспринять его как цельный образ - то отчаянно стебется, сбрасывая напряжение, то вдруг перескакивает от стеба с серьезности, неровно как-то. А тут было - ровно, цельно и логично, и со стебом и с серьезностью. И с четкой уверенностью, что вот этот вот товарищ врач про Понтия Пилата и его пилатовскую коллизию отлично на своей шкуре знает. Только он не закончился на своем Приговоре (который видимо году в 17? 18? 19? последовал), а как-то вот... выжил, стебется, прыгает, после такого - только в сумасшедшем доме и сидеть, хоть бы и в качестве главврача. И - Стравинский знает про "пилатовские" глюки Мастера, и имеет на них свою собственную версию. Которую они и обсуждали с Иванушкой, и которую Иванушка запишет...
Иван Бездомный, как ученик Стравинского, а не как ученик Мастера, вот до чего они доигрались сегодня. Пипец.
Вот где-то так все:))
Tags: Понтий Пилат, театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments