Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

Categories:
  • Music:

"Мастер и Маргарита", Театра на Юго-Западе, 28.02.2012


Все-таки это совершенно волшебная штука - то, что происходит с этим спектаклем. Помнится, был "Мастер" в понедельник Светлой Седмицы - совершенно пасхальный, мистерия мистерией. Вчера был "Мастер" великопостный, аккурат под первую седмицу. Мы прибежали на спектакль ровно после окончания Канона Андрея Критского из михаилоархангельской церкви напротив театра. И библейские сцены легли ровно на отутюженный каноном мозг.
Медведев-Бездомный. Он человек совсем девственный, совсем простой и совсем молодой. Необразованный мальчишка - то-то Берлиоз так западает на Воланда - ну хоть с кем-то тут можно поговорить о Канте, а не просто в пустоту. Нагреддинов делал Бездомного, который хоть пытался понять телеги образованного товарища, этот - все пропускает мимо ушей, ему неинтересно. Что он мог написать в поэме об Иисусе? Ну что-то в меру своего малого разумения, вряд ли там есть хоть какой-то талант, нечем ему будет заинтересовать Стравинского. Но мальчик, однако, писучий - да, стихов он больше не будет, Мастер со Стравинским уговорили, так он еще что-нибудь напишет... В общем нет, не получается там история о просветлении, получается история маленького глупого мальчишки - настолько маленького и глупого, что она его как-то даже и не очень зацепила.
В общем и неудивительно. Эта история разворачивается разными гранями, почти всегда это именно "Пилат и другие" - и Бездомный, и Стравинский, и даже - и Римский. Но библейские сцены все ярче и реальней, а стебные московские... ну стебные. Ну московские. Они проваливаются почти совсем (хотя пароль "Понтий Пилат" там отчетливо явен: М. Белякович-Азазелло с совершенно непередаваемой интонацией произносит : "Про Пилата?! НАВОРАЧИВАЛ?!". Младенец, тебе сейчас показали кусок Истины, а ты это называешь словами "Про Пилата наворачивал?!". Стравинский с этим младенцем тоже сделать ничего не может (и после Приговора Ванина, кажется, просто не хватает тащить на себе плывущую сцену: Медведев уже второй раз не удосуживается выучить текст и надеется выплыть на импровизации, в результате середина провисает. Эта с Медведевым сцена производит впечатление тяжкого бреда, хотя там, безусловно, есть на что смотреть - и на реакции самого Стравинского, и на его взаимодействие с Прасковьей Федоровной (как они дивно кокетничают, это что-то), на студентов... но это мелкие изюминки в безвкусной булке. Поэтому цепляет в итоге только "серьезная" часть, и вот тут у меня улегся еще один камешек в мозаику истории о Стравинском. "Измученный, издергавшийся человек... пошел рассказывать всем о Понтии Пилате"... о ком он это? Вот этот вот мальчик - "измученный и издергавшийся"? Да нет, это Стравинский какую-то другую ситуацию проецирует сюда. Может быть - о Мастере, подобранном на улице? Мне приглючилось, что - о себе. Что вот этот измученный и издергавшийся человек, только что произнесший какой-то свой Приговор и почти спятивший от чувства вины - это он и есть, это его опыт. Это то, что он может дать Мастеру - пример того, как с таким живут. Вот хихикают, кокетничают, студентов пасут, диагнозы ставят... (На Небо периодически поглядывают, да:).
А в центре этого всего - все равно Пилат и Иешуа.
Головная Боль была - огого. Иногда она чуть другая - застарелая, ноющая... Нет, сегодня приступ был во всей красе с самого начала, Пилат просто пытался отвлечься этим допросом - ну болит, ну жить с этим нельзя... а что - есть варианты? на балкон, позвать собаку, а преступника повесить? Не вариант, даже не рассматривается, и не потому даже, что от этого преступника уже взгляда оторвать нельзя... Потому что дело важное - вон Афраний как на взводе. Это не просто безымянный преступник, оба - и Пилат и Афраний - примерно знают, кто это и в чем его обвиняет Синедрион, и не могут себе позволить передышку. И оба срываются - Пилат с этим "добрым человеком", Афраний - ведя допрос резко и отрывисто. Преступник для Афрания, кажется поначалу, только препятствие, то, обо-что-мучается-Прокуратор. Сначала головной болью - от этого Афраний может хоть чуть-чуть оградить, взяв на себя техническую часть. А дальше - уже не может, надо озвучивать, что тут "Дело об оскорблении величества". Прокуратор догадывался... мог бы и точно сообразить - не зря Его сюда привели, какая-то подлянка, какая-то очередная интрига Синедриона. Кажется, хотят разом избавиться и от неудобного мессии - и подставить неудобного Пилата. Хоть от кого-то таким образом избавиться да получится.
(Причем, исходя из наличного Кайифы - скорее от Пилата. Этот Кайифа, хоть и толкает телеги про веру - не видно, что его парит религиозная проблематика, и вообще хоть как-то интересен Иешуа сам по себе. Как способ надавить на римлян - да. Пилат ситуацию, кажется, ровно так и воспринимает)
Но Пилат на секунды, выдохнув от боли, засмотревшись на Иешуа - теряет контроль над ситуацией, и поэтому слова Афрания так его бьют. Афранию категорически этого всего не хочется - ни этого дела, которое направили на усмотрение Пилата, ни озвучивать этот донос. Потом приходится еще собственноручно бить Преступника.
...В момент, когда Иешуа заканчивает "и настанет Царство Истины" - Он падает под ударом. Смущал меня всегда этот момент - ну нешто сам Пилат пощечину отвешивает? Не по чину самому-то, да и не на той Пилат стадии - не смог бы ударить, разве что совсем в помрачении от ужаса (кажется, и такое бывает, но не в этот раз).
В это раз разглядела - Афраний. Очень четко - чтобы спасти Прокуратора, который так бы и слушал, и не оборвал бы. Пилат в начале монолога сначала оглядывается на Крысобоя, потом на Афрания, потом застывает, а Афраний в момент "Царства Истины" просекает, что все, дальше ЭТО слушать они не могут, если хотят спасти Иешуа (Нет- если он, Афраний, хочет спасти Прокуратора, который - слушая - тоже подставляется) - надо срочно прервать эту речь. (Кого они боятся? Крысобоя? Кажется, нет, не Крысобоя. Просто реальность, которую на сцене творят три человека, настолько плотна, что там, за листами жести, совершенно зримо вырастает колоннада, где - рабы, стража, секретарь. Полно народу там за кадром, люди могут не вслушиваться, но вот этот страстный монолог о Царстве Истины... у стен есть уши. Нельзя.
Оценила в который раз преимущество вот этого конкретного 13-го места на втором ряду. Почти по центру - но как раз настолько сбоку, чтобы видеть в этот момент на одной линии Иешуа - и мечущегося Пилата за его спиной. Впечатляет, ага.
...Пилат этого спектакля был очень ярким, очень страстным и очень ...живым. Очень болела голова, очень ярко и болезненно проходила эта боль... усмехнулся еще на "собаке", успел, а потом к делу - кто Ты? Что мне с этим делать? - "А ты бы отпустил меня!". Пилат начинает горько смеяться, даже не дослушивая. Опустить? Вот после всего, что Ты тут наговорил? Но я попробую спасти, да.
И - честно пробует. Сцена с Кайифой была просто ...как бы это сказать-то?:) Будь Кайифа не таким бревном - испугался бы: Пилат, кажется, на него готов был броситься пару раз. И зарыдать был готов. И если бы Кайифа отследил в этот момент, насколько Пилат уже не в себе, вот когда он просить начинает... мог бы и поторжествовать над врагом - думал бы Прокуратор, что поможет - наверно, и на колени бы встал. Но Пилат знает, что не поможет, а Кайифе это пофиг, он автомат и человеческих чувств в нем нет никаких - даже злорадства. Даже гнева. Он мертвым голосом отвечает одно и тоже, а Пилат уже просто головой о колонны бьется и мечется как зверь. И рычит потом на Кайифу совершенно уже раненым зверем, и кричит "Все!!!" - потому что правда, все, человеческих сил нет больше, ярость выплеснулась... Нет, не до конца - он еще после этого "Все!!!", кажется, хотел просто придушить Кайифу на месте. А потом приходит в себя и усмехается жутенько: Кайифа-то при чем? Ты сам утвердил приговор. Ты сам сейчас пойдешь на балкон его оглашать. Человек за все отвечает сам. Именем Кесаря Императора!
Приговор выталкивал из себя, просто давясь и захлебываясь. На повешении на столбах - второй раз замечаю гримасу: он очень четко себе это "повешение на столбах" представляет, и что сейчас отправлял на пытку Того, Кто его, Пилата, от пытки избавил - знает. Поэтому потом так важен оказывается этот "избавляющий от страданий" напиток, а потом - похороны. (Выходит криво: и от напитка Он отказывается, и похороны - в общей могиле, с этими мечеными кольцами, которые Левия чуть не до истерики доводят... неудивительно: Иешуа - и какая-то общая могила, и кольца... жесть).
Но мольбы в момент приговора как в прошлый раз - не было. Этот Пилат за все отвечает сам, он не цепляется за надежду, он просто договаривает - и наконец уже начинает кричать, потому что сколько ж можно-то?
... Может быть еще эффект зала сработал: зал был... простой. Тетки какие-то, которые "Мастера" не читали, еще кто-то... реагировали в основном на шутки, ржали над каждым словом. Может быть, в частности, эта сцена - в одиночку - была сделана именно в таком эмоциональном напряжении - чтобы пронять зал. Пока Кайифа не справляется с голосом (Господи, ну почему у Долженкова всегда в этом месте провисание!? Ну может же! Может же орать и драться в "Чайке", к примеру, и длинные телеги толкать! ) - Ванину приходится держать напряжение одним этим непрерывным движением - от колонны к стене и обратно. Ну, и Приговор, да.
Давненько я в эпицентре не сидела. Сносит.

...И это опять же легло на Канон. Вот он грех, вот она пропасть - до бесконечного страшного крика. Как он вот это - с собой - делает раз за разом? По расписанию, два раза в месяц - Казнь. (О гастрольных подвигах мне даже подумать страшно). Да еще так, что это выходит художественным произведением.

Второе действие, на этом фоне, вышло как-то полегче. Вернулся голос, почти вернулось самообладание, хотя представив эти "ожоги солнца" он, кажется, за горло схватился, чтоб опять не заорать. Но и оправился быстро - они там с Афранием совершенно прекрасно взаимодействовали. Афраний опять был уставший и малость убитый казнью, и перестал осуждать ровно на моменте "вопреки обычаю". Он-то с энтузиазмом и интересом участвует в этой войне с Синедрионом, причем, если у Пилата это живая ненависть ("Кайифа" он всегда произносит как ругательство, не удивительно, что Первосвященник как-то не готов его услышать...), то у Афрания - веселый азарт: его прет от того, что конница продефилирует на прощание, ему нравится идея похоронить вопреки обычаям, он радуется тому, какие лица будут синедрионе при виде продиктованной Пилатом записки. И поэтому в конце второй сцены Афраний снова на стороне Пилата.
А Пилат даже почти спокоен. И еще он почти всегда вот в этот момент, когда окончательно решает про Иуду, как-то поглядывает вверх... Кажется, уже начал свой бесконечный внутренний диалог с Иешуа, кроме которого, в итоге, ничего не останется.
Отсмотрела целиком "Бал". То все была где-то сверху, зрения не хватало, теряла из виду, а со второго ряда-то упустить невозможно. Это тоже отдельный крышесносный крышеснос: сцена в массовке, блин. Пластический рисунок танца задавать. Почему это каждый раз получается такое... осмысленное и ложащееся в общую канву? Видимо, ровно потому что именно это он и делает - продолжает играть Пилата.
Рисунок вполне продуман и сделан: вбегает, шугает Бегемота, ложится кучкой пепла (на редкость небольшой кучкой в сравнении с остальными - Господи, как же его корчит-то там, получается? он же длинный!), три раза вскидывается очень нехотя, на "за бытие!" неподвижен - встает чуть ли не позже всех, только в тот момент, когда на этой гребаной черной мессе начинает прорываться "Christus". Встает (Как он встает - это отдельная песня) и дальше идет ... танец. Да, я пронаблюдала этот момент наконец внимательно: мечется туда-сюда, потом начинает натыкаться на остальных, всплескивает руками, выскакивает вперед - чуть ли не за край сцены, и дальше уже уносится в общем вихре. Что это? "Ты слеп?" (да, мечется как ослепший). Пластический отыгрыш "Казни не было"? Разговор с Кайифой-Приговор-сон? Попытка сбежать, как показалось в прошлый раз? Не знаю. Во всяком случае просыпается от этого кошмара он уже на краю лунной дорожки, и может попросить - словами. И услышать... по крайней мере двинуться в нужную сторону - за Левием. Он там подождет и подхватит, если что.
Как раз в связи с постом отследила: об этом забывается в другое время, как-то теряется. Но действие романа\спектакля - это же как раз Страстная Седмица. Времена сходятся аккурат на Пасху, Пилат освобожден - в Пасхальную ночь.
А Бал у Сатаны происходит в Великую Субботу. Сошествие во Ад. Вот так это и выглядит - когда прах и пепел собирается в Человека. Очень страшная и очень ...обнадеживающая истина: Его можно встретить на дне боли (когда Пилата корчит мигренью). Его можно встретить на дне греха (Приговор, Имя - как облегчение). Его - можно встретить на самом дне Ада: Он там был. Он там - есть, главное - услышать и встать навстречу.
...В общем, как обычно, я нарыла там глубин, которые если и кладутся - то, наверное, все-таки не в таких формулировках:) Но как хотите - это там есть.

...Про Мастера - Бакалов был прекрасен весь. И опять сложилась новая мозаика-история, из очередной оговорки. Или - не оговорки, что именно в тексте сценария? По книге "Но никто не шел. В печке ревел огонь, в окна хлестал дождь. Тогда случилось последнее. Я вынул из ящика стола тяжелые списки романа и черновые тетради и начал их жечь". Бакалов сказал (вот в упор не помню, говорилось ли это раньше, и говорит ли это Китаев) -"СПАСАЯ ОТ СПРУТА начал их жечь". Он не себя в этот момент спасает, это сожжение романа - не аналог Приговора, нет - именно оно дает ему право с таким достоинством отвечать Воланду: "Я его сжег". Да, он поехал крышей - но он спасал роман от спрута, а не спасался от него сам.
И история Мастера в итоге разворачивается другим ракурсом. Кажется параллель проста: вот Пилат приговорил Иешуа из страха, а Мастер - из страха сжег роман. Нет. Мастер - успел раньше. Человек без такого опыта - не будет сидеть и сочинять роман о Пилате и так им бредить; Мастер произнес Приговор изрядно раньше. И его нынешнее бытие сходно с бытием Пилата из двух последних сцен. Жизнь после Приговора. (И по ходу так же сходна с бытием Стравинского, у того тоже...). Он вот это они играют синхронно - как жить после. Как принять положенное.
Так Пилат принимает в конце четвертой сцены свое Бессмертие. Так Мастер принимает приговор - покой (и застывает в покое, стоит до самого конца с застывшим лицом).
...Ничего, потом Пилат попросит за Мастера, и скажет ему: "Свободен!".

[Совсем уж в порядке глюка- привидился в очередной раз и Афраний-на-балу. Есть момент когда эти обнаженные товарищи, которые открывают и закрывают бал, тоже начинают как-то полуметаться-полутанцевать лицами к залу. А Фарид там как раз всегда примерно напротив Ванина, ну и мне стабильно глючится, что это Афраний. Который искупает свою вину - не уберег Прокуратора от Приговора, не попытался спасти Иешуа... И как он пытается докричаться до Пилата и поднять его из состояния кучки пепла... ]


Для индексации:
Понтий Пилат - заслуженный артист России Алексей Ванин.
Иешуа - заслуженный артист России Александр Задохин.
Афраний - Фарид Тагиев.
Мастер - заслуженный артист России Евгений Бакалов.


[И чисто по-бабски - ну какой же он все-таки красивый, а?:)]
Tags: Понтий Пилат, театр
Subscribe

  • Неизвестная провинция.

    Восемь веков русского зодчества по берегах Нерли, август 2017. Кибол Покрова на Нерли Оно таки удобно для выкладывания фоточек - потому что не…

  • Перов 1878 года

    Перов, кажется, к этому примерно времени - к концу семидесятых, все что хотел сказать прямо именно на социальную тему - сказал. Ну, почти все.…

  • Маневры в Тульчине. Вопрос к залу.

    Ищу исходник и атрибутацию. Вообще очень похоже на какую-то стенную роспись... попалось в сети с надписью "маневры в Тульчине". Дворец Потоцких…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments

  • Неизвестная провинция.

    Восемь веков русского зодчества по берегах Нерли, август 2017. Кибол Покрова на Нерли Оно таки удобно для выкладывания фоточек - потому что не…

  • Перов 1878 года

    Перов, кажется, к этому примерно времени - к концу семидесятых, все что хотел сказать прямо именно на социальную тему - сказал. Ну, почти все.…

  • Маневры в Тульчине. Вопрос к залу.

    Ищу исходник и атрибутацию. Вообще очень похоже на какую-то стенную роспись... попалось в сети с надписью "маневры в Тульчине". Дворец Потоцких…