Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

Categories:
  • Music:

"Мастер и Маргарита", театр на Юго-Западе, 08.10.12 - 2

Еще точек и глюков.

Не понравилась фаридова "римская" челочка, куцая какая-то вышла:) Мне вообще кажется, что органичней всего он там смотрелся с длинными волосами и хвостиком:) И вот еще тот раз, когда седину нарисовал. Но нынешний Афраний был моложе того, с сединой, и - прекрасен.
[К вопросу о сознательности хромоты - в варьете видно, что нога замотана, и видно, что наступает на нее аккуратненько на финале варьете, когда ясно, кто как спину держит и кто как на ноги на наступает. При этом - нет, вчера в четвертой сцене он хромоту не подчеркивал. А вот на балу вот в этом эпизоде с Пилатом - какие-то другие движения были, более изломанные, более танец, что ли? Как раз думала, что это он, что там изменилось - а сейчас вот в голову пришло - так нога, может просто иначе и не выходило? Или - это вообще не Фарид был, а я не увидела? А Фарид с ногой на бал просто не пошел?]
Еще про Фарида - выяснилось имя дамы поэта Рюхина в Грибоедове :)) ("А нам с Катериной уединиться негде!"). Изменилась фраза кавказца в Ялте, что-то там было другое, не про Кинзмараули. Еще он что-то в варьете орал Шестовской громко, пока шла драка - я отвлеклась на что-то другое, голос отследила, слова не услышала. Фред, ты слышал?
Еще Лакомкин, который срифмовал: "Пирамидону мне, пирамидону!"
Берлиоз раз от разу все прекрасней, надо и до него бы цветочков донести:)) Нет, он играет не отказ от веры: его тоже накрывает подлинностью вот этой библейской сцены. Но когда выныривает, оказывается, что показал-то вот это настоящее, подлинное - вот этот вот иностранец, про которого ну никак не скажешь, что мог быть на том балконе (Нагреддинов всегда еще прекрасно это подчеркивает: "Вот вы?! лично?! у Понтия Пилата?!"). Истина открылась: Иешуа и Пилат там есть, а вот этот вот, Воланд - ну, наверно, тоже есть, но это не повод с ним вообще разговаривать. Так что и у Берлиоза тут путь - вверх, а череп у Воланда - фальшивый. Ну или настоящий и тогда это тоже просто элемент чистилища, рассыплется прахом череп, а Берлиоз пойдет общаться уже с Иешуа за подлинность текстов:)
Пилат, собственно. Никак к нему не подойду - такой он в этот раз был... Такой. Впрочем, да, в курилке слышали традиционную претензию про неврастеника - военный человек, как же он эдак лицо-то потерял? А сами так не пробовали, а?
Первая проходка - не шатался, только шею держал каменно, так что все остальное как-то болталось вокруг неподвижной шеи, на проходке до колонны шипел, так что я этот шип так до конца и слышала (по мне хорошо проверять, что слух, что зрение - так себе, уж если я что увидела\услышала - значит это было подчеркнуто). Но держит он себя очень жестко, позволил себе только завести глаза к небу на "на ваше усмотрение" - о боги, еще и с этим разбираться! Заметил собаку и среагировал внятно, заинтересовался языками, сумел - сам - затолкать в себя боль и справиться на приступе. А вот когда сообразил, что боль прошла (и тоже - держит себя в руках, оглядывается на Крысобоя и Афрания) - в какой-то момент стал совсем беспомощным, вот на этом разговоре о волоске - почти понял, почти поверил, почти сдался... Почти.
На "власть императора Тиберия" - опять оглянулся и голосом еще подчеркнул - все слышали, да? А "не тебе, безумный преступник" - было уже снова ровно к Иешуа.
С Кайифой и на Приговоре... не знаю, чо-то не выходит описать. Хорошо так приговорил, качественно - снесло.
Начало третьей сцены было такой характерненькое: начал общаться с Афранием нормальным вроде голосом... потом "богов" выплюнул - как ругательство (по ходу у него теперь претензии ко всем богам скопом), а потом как-то стало ясно, что и голос держать - тоже сил уже нет и вообще как-то проблемы с адекватностью. И по Афранию теперь всегда очень заметно, чем он занимался весь день... на табуреточке сидел, смотрел...
Какое вышло: "Быть может, я совершил ошибку?" - Афраний сам теперь всегда осекается, не глядит на Пилата - чувствует кожей. И на "не совершает ошибок" усмехнулся очень горько - ну да, что теперь-то, что теперь изменить? (когда-то он это обижался, иногда радовался (если Пилат на этом моменте конкретно огрызался), а тут - безнадега с обеих сторон: "А что ты еще сделать-то мог? - ну да, а что я еще мог...").
В финале четвертой сцены... не знаю, у меня сложилось впечатление, что Ванин не вынес и откровенно хихикнул над Левием, во всяком случай эта коротенькая потеря голоса выглядела именно подавленным смешком. Но потом мгновенно сработал "лифт" - "Это сделал я" - и зал захлопал.
Бал... как обычно - бал. Страшный. Про чистилище.
Про финал уже написала... Господи, как он всегда просит... как только и можно просить. И по контрасту с этой мольбой - насколько откровенна ложь Воланда про: "Никогда ничего не просите - сами все предложат...".

Мастер в этот раз Маргариту не любил как-то совсем:) В прошлый раз - да, она его сломала, он не хотел, чтобы она уходила, просил - и бил кулаком по полу, когда она таки ушла. Тут - понял, что сейчас она уйдет на первой же ее фразе - и слушал уже с таким лицом... "Что делаешь - делай скорее".
Спрут вышел совершенно невыносимым.
Да, еще - как он стоял спиной, когда Маргарита читала этот кусок, про пришедшую тьму. Взявшись за голову, сильно качаясь - то ли это пилатова головная боль отзывалась, то ли молитва, то ли просто как-то было невыносимо... И только под самый конец вынырнул - и начал привычно дирижировать текстом.
И на казни не отворачивался - так всю казнь и стоял лицом к залу, вглядываясь вдаль (и только на это, извините, и можно было смотреть, потому что смотреть на Левия-Матвея - нельзя. Блин, ну поставили туда бы уже хоть кого-нибудь другого!)

Так как-то все:)
Tags: Понтий Пилат, театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments