Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

Category:
  • Music:

Блистательная кибитка, "Гамлет" на Блинкоме, 8.12.12.

Ну что ж, Блинком получился разнообразный. Но в первую очередь я про "Гамлета", ради которого, собственно, я в Питер и ездила.

Ну, сначала - чисто для истории и отчетности - не столько о смыслах, сколько о том, что было вокруг. Большой Зал Блинкома - это, конечно, убийство, но, слава Богу, в этот раз был свет (хоть и не местный, а свои привезенные лягушки) - и то плюс. Звук этого зала - огромный минус. Некоторых реплик не было слышно со второго ряда - и это именно чудовищная акустика (даже Тикки со ее голосищем на концерте было слышно как-то... причудливо).
Скорее по причине этого звука (ну и прочего - утро, первый день Конвента, публики немного, кто-то в зале треплется по сотовому и его слышно лучше, чем актеров) - спектакль некоторое время разгонялся. Неспешная эдакая экспозиция - Гертруда, Клавдий, Горацио, сам Гамлет, Лаэрт с Офелией... Но разогнались - и полетело, нехило так, и публика заткнулась и начала реагировать, и... не знаю, то ли так захватило, то ли приспособились, но моменты, когда было не слышно, у меня в памяти в основном остались именно из начала.
Фред мне обещал Гамлета "в полную силу". В итоге я понятия не имею, насколько Гамлет был в "полную силу" (откуда ж я знаю, какая у него "полная"?:), ну вот "в самую точку" - безошибочно попал.
Потому что это было историей "про смысл". Историей про человека, который с самого начала выглядел как... открытая рана, по которой все прилетает и прилетает: мать, которая повела себя крайне недостойно, потом - отец (и признание Призрака в том, что он вообще-то в чистилище горит, только изредка погулять выходит - это было больно), потом любимая, которой накапали на мозги и она готова тебя подставить, потом предающие друзья, потом это внезапное отправление в Англию, возвращение едва избежав смерти - на кладбище. Как вообще с этим всем жить-то? Больно как-то и криво. Плохо даже не то, что непрерывно летит и летит, еще хуже, что ты не успеваешь реагировать, и ошибаешься, причем фатально.
Прекрасно было сделано убийство Полония: Гамлет не хотел его убивать и когда понял, что сделал - его сплющило (и тут шикарно сработал свет - родная красная подсветка, которая окрасила кровью ладони Гамлета... смотрелось знатно, хоть и не было задумано). Логос не обманешь.
Ты сам убийца, ты сам запятнан. Что, впрочем, не отменяет счета к Клавдию и вообще ничего не отменяет - этот Гамлет не слагает с себя вины, но купаться в ней не будет, он будет действовать и будет говорить прямым текстом (да, и если вы настолько боитесь этого прямого текста - считайте безумием... матушка).
"На Небе Полоний" - с полным убеждением раскаяния: смерть все искупает, если и был в чем виновен - все прощено, теперь - на Небе. В отличие от самого принца, который как-то не очень знает, Небо ли его ждет. И в отличие от Клавдия, которому впору искать исключительно в противоположном направлении.
Второй был момент, когда Гамлет рассказывает про путешествие в Англию и Розенкранца с Гильденстерном: его передергивает от того, что он сделал, стыдно. В прошлый раз мне увиделось, что более всего стыдно за то, что взялся читать предназначенное другому письмо. В этот раз (уж не знаю, имел ли исполнитель это ввиду и передал глюком на голову или просто - так показалось) , но стыдно было еще и за то, что перепугался. Жить-то хочется, испугался смерти - и от страха сразу ответил ударом на удар - соразмерно. А потом понял, что как-то опять промахнулся, наверно, можно было по-другому, наверно можно было и пощадить? а уже поздно, только себя уговаривать, что сами виноваты.
С Офелией - тоже промахивается, опаздывает. Разговор про монастырь - страшная штука получилась: у него словно пропасть под ногами открывается. Мать, а теперь вот и Офелия... И дальше - не успевает, будь у них время и возможность нормально поговорить - они бы друг друга поняли, ведь всерьез любят и у обоих все хорошо с мозгами. Но опять - не выходит, не успеть, не найти возможности - и попробуй пойми, есть ли в этом вина, или вот обстоятельства сложились, или вот - воля Господа, чтоб все было именно вот так вот криво?!
На кладбище... с кладбищем вышло интересно (и опять тут будут глюки:). Да, был сознательно "сделан" (и вышел... ухх!) лифт.
"Сколько человек пролежит в земле, покуда не сгниет?" (с Офилией они в этот момент срифмовались великолепно: "Говорят, у него был легкий конец..." - было сказано вот ровно с тем же...
Гамлет, глядя на череп, думает о смерти - уфф, как хорошо, что обошлось! а ведь вот мимо проскочил на самый волосок, сейчас доплыл бы до Англии - и упс. Хорошо, что пронесло - ужас-то какой ждал!
...Думал ужас - это твоя смерть? Или вообще смерть, вообще - разложение? Да щас. Ужас - это ее смерть, не смерть Александра Македонского, не твоя личная - ее.
И сначала просто очень больно - на переднем плане похороны, а в глубине сцены у задника корчит Гамлета и это почти невыносимо. Потом его прорывает - это не может не прорваться криком, потому что нельзя же не кричать-то тут?
А дальше - дальше Гамлет взлетает. Потому в этом крике, как в чистилищном огне выгорают его сомнения, его жажда мести... все, что не он, все лишнее. Поэтому (как бы ни хотелось:) - туда никак не вставить "быть или не быть" - нет, он не будет сейчас рефлексировать на эту тему, смерть сейчас это не "страшный сон со снами", это не то, к чему ты будешь стремиться, это
не то, о чем ты будешь размышлять. Это ужас, которого ты избежал, и ужас, которого не миновала она, и как-то об этом по-другому надо, другими словами... А вот они, слова-то: "Учись молиться!" - Лаэрту. "На все Господня воля!" - Горацио, перед тем как отправиться на поединок. Рана остается раной до конца - что ей еще делать? Принимать, кажется уже даже не надеясь найти в этом какой-то смысл, но - принимать происходящее. Гамлет последним усилием выливает кубок и спасает Горацио, потому то смысл - все-таки есть, хоть для другого - но есть.
История о том - а зачем это все, и зачем это все - вот так, вот так криво, страшно и кроваво? Несложившаяся любовь, которая закончилась могилой (и сложной канонической ситуацией - упс, хорошо хоть в церковной ограде, а реквием уже не прочесть, и это пипец как больно, особенно если хорошо помнишь признание своего отца-призрака, о том, каково там - в чистилище-то?),а при жизни - не договорили, не дообьяснились, так она тебя и запомнила убийцей своего отца, так ты ее и запомнил - лгущей. Нагрешил - убил невиновного в сущности старика, ответил бывшим друзьям без милосердия - око за око, не сумел вправить мозги матери (конечно "исповедуйтесь!" от убийцы с обагренными кровью руками, что - думал, сработает, думал - услышит?Это истина, исповедоваться - надо, но тебя самого недостаточно для ого, чтобы в этом убедить).
С Лаэртом вот разве получилось - Лаэрт не услышал на кладбище, но пришел в себя во время поединка, и это, кажется, в большей мере заслуга самого Лаэрта, который смог выпрямиться - вот хоть на пороге смерти.
А так - гора трупов, которые присоединяться к Йорику и Офелии и так и будут гнить на кладбище, залитом водой... На Небо? Офелия вот точно на Небе, хоть Церковь как-то жмется это признать. Полоний на Небе, Лаэрт на Небе. А у Гамлета - "дальше - тишина", и он, кажется, готов тут принять все, что ему присудят, не позволяя себе надежды (но и не позволяя отчаяния - и это круто!). Он не знает ответов, он даже вопросов уже не задает - он становится ответом сам. Вот так надо умирать, хоть что-то получилось, умер - как и подобает умирать живым.
А что остается? вот тут совершенно прекрасно сработал Озрик- Сули. Это был Озрик, который видел, что происходит - и ему было больно и стыдно работать орудием убийства. Он звал Гамлета на поединок - старательно намекая, что не надо бы тебе туда идти! ("Говорил? или _не_ говорил?!" ), он категорически не хотел подносить королеве бокал, и кажется, тоже в итоге остался - для себя - сплошным больным вопросом: вот что это было?! почему так, почему я - в этом - участвовал, почему никого не сумел спасти?!
А из зрительного зала, со стороны, сверху - по другому. Он остается ответом - сам. В финале на сцене двое - Горацио и Озрик, и это сильнее, чем варианты когда оставался один Горацио - рассказывать, жить одной памятью, кричать из своего одиночества. Он не один - их вот двое (а значит и еще кто-то есть, просто сцена их не вместит) - те, кто сами станут ответом, те, кто расскажут, те, кто - собой, будут помнить об ушедших.
Вот так это увиделось. Спектакль о страшных вопросах и о единственно возможном ответе - стать ответом самому, раз больше некому. "Господи помилуй!" - ответ Офелии. "Молись!" - ответ Гамлета. Молчаливое поначалу (а потом и громкое) свидетельство - ответ Горацио и Озрика.
Как-то так...

Об остальных - будет, Гертруда была прекрасна, про Офелию еще какие-то мысли были и скриншоты будут и запись будет (и запись "Фауста" тоже, я про нее помню, правда-правда:). Просто сейчас, по горячему впечатлению важно записать вот это. Я понятия не имею, что из этого вкладывалось сознательно, а что - бессознательно, и насколько этот концепт был моим персональным глюком:))
Tags: Блистательная Кибитка, Шекспир, театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments