Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

Categories:

"Фауст", Блистательная кибитка, 14.04. Ч1.

На сколько хватило мозгу, потом про финал еще отдельно постараюсь.

Начало ударное вышло. Выходит прекрасный Фауст, зажигает свечи и звучит заглавный вопрос Грэтхен: "Ты в Бога веришь ли?".

В общем, исходя из получившегося спектакля на самом деле вопрос чуть другой. "В Бога" тут все верят - и сам Фауст (к сожалению) изучил богословие и периодически рассуждает о величии Творца, и Мефистофель - а как черту не верить? - он Его лично знает, да и все остальные тут добрые католики (ну кроме ведьмы и лемуров, но они тоже - знают, им верить не надо). Вопрос стоит по-другому - а веришь ли ты Богу? Мефистофель - не верит, спорит. Фауст? у Фауста с верой странные отношения и понять его противоречивые представления о мироздании из текста я не очень могу. С одной стороны - о Боге он знает, о потустороннем мире знает, вон с духами общается, внезапно появившегося черта принимает как дОлжное... С другой - загробная жизнь, к примеру, его вообще не волнует, он в нее, кажется, просто не слишком верит (как это у него получается, когда перед глазами стоит конкретный черт и прямым текстом объясняет, что подписав вот это, ты угодишь в ад - я не понимаю). Евангелие - не устраивает (перевести на родной язык Писание - дело благое, но Фауст и это делает криво, потому что у него нет веры первоисточнику).
Кажется у него вот то, классическое, что называется "В душе я верю во что-то... что-то же должно быть?". Вот во "что-то" он и верит, называет его по-привычке "Творцом", но в личные отношения не вступает даже когда это "что-то" конкретно спасает его от самоубийства - пасхальным звоном. (Потом в финале ему Мефистофель прямым текстом об этом звоне напомнит, открывшись, чуть не отсутствующим хвостом помахивая - нет, Фауст не услышит и тогда). Однако - абсурдно, непонятно (и мне непонятно, и не знаю, понятно ли по итогам Фаусту) - "Он служит Мне - и это налицо". Видимо, потому что все, кто не против Него - за Него, и занятый честными поисками истины Фауст, хоть и ошибается - но все-таки служит Ему. "Чутьем... он вырвется из тупика".
Зато у Фауста, помимо веры во "что-то" есть еще корни и семейные традиции. Они и в прошлом спектакле звучали, а тут уж во весь рост вылезли - это его семейное предприятие, алхимия, это его фамильная библиотека и наследственные реторты, это его отец, который оставил ему в наследство вот этот модус операнди: сначала делаем, а потом думаем, если думаем вообще. Кажется, неудивительно, что черт появляется не в районе вылезшего из стены Ктулху или флакона с йадом. Черт появляется после телеги про отца, на чувство вины и на ощущение, что "так больше нельзя". Фауста, впрочем, мучает-то, кажется, не то, что в итоге папочкиного эксперимента погибали люди - а то, что отец пользовался непроверенными технологиями, ошибался. А надо - проверенными, надо - как-то иначе. Наверно не путем интеллектуального познания, а путем познания "чувственного"? ну вот тут и выскакивает Мефистофель, который предлагает попознавать уже и чувственно. [Еще у меня в голове возник четкий глюк, что вот эта попытка самоубийства - это тож была попытка повторить путь отца. Ради эксперимента, ради того, чтобы взломать двери плоти и проникнуть в мир духов напрямую... Папочка явно и на себе экспериментировал, может какой-то препарат изобретал типа того, который брат Лоренцо Джульетте всучал: чтоб пару суток поприключаться в верхнем мире, а потом обратно на землю? Глюки-глюки]
Это Фауст в самом начале. Силится разглядеть что-то перед собой... "как сквозь тусклое стекло". Ну да, чтоб это разглядеть - нужно совсем ослепнуть.


Пролог. Бог и Мефистофель появляются синхронно:


Спор Бога и Мефистофеля самый классический. Мефистофелю не нравится человечество как таковое - и это совершенно справедливо. Он нигде ни разу не лжет - он и Фаусту-то не лжет, к финалу вообще разговаривает совершенно прямым текстом. И с какой стати Бог там много внимания уделяет людишкам - черту непонятно. Классический такой Люцифер, который возгордился не на ровном месте, невесть с чего - а увидев человека и возмутившись этим: почему так много любви и внимания вот этому насекомому, а не ему, прекраснейшему из ангелов? Так с тех пор и спорит, и доказывает - ну вот же, Господи, ну какие ж они сволочи, ну что ж Ты с ними носишься-то так? История Фауста - эпизод в этом бесконечном споре, когда раз за разом оказывается, что все-таки - не до конца уж сволочи, что все-таки, вот несмотря на это, это и это - достойны спасения. А Мефистофеля периодически начинает так плющить, что сидишь и думаешь - тут чья трагедия перед нами разгрывается-то? Фауста? Фаусту-то чего - а вот черта-то почти до слез довели! Но он так и будет бесконечно спорить, потому что главное до него не доходит - тут место, где нужно просто поверить Богу, который их создал - и только тогда сложится этот пазл. На самом деле он уже сложился, только Мефистофель слеп. "Так человечно думать и черте", говорит он в качестве комплимента Богу, сам этого - не слыша. [А что в оригинале? я-то тут извлекаю смыслы ровно из самого спектакля. А в оригинале - какой там слово употребляет Мефистофель и имеет ли оно именно эти смысловые коннотации?]


Я о планетах говорить стесняюсь


Скот-скотом живет!


Ты знаешь Фауста?


Когда он, ползая в помете...


Конечно, я умнее всех остальных докторов!


Увидел вызванного духа.


Эдак прежде, чем достигнешь середины пути - и умрешь! (аааа, какой Вагнер прекрасный!!:))


Деревенский шум доносится до моих ушей


Компания поселян


Дедушка с ячменным соком.


Сочувствие звучит в моих ушах насмешкой


Мефистофель угорает, слушая как Фауст предлагает свои варианты перевода "В начале было Слово".


Он с ней не сладит, как бы ни хотел.. Очередное направленное в зал обличение человечества. Фауст тут слушает его телегу интересно. Без сопротивления, без отвращения... даже без особого любопытства. Ему кажется, интересней сам факт - что вот сидит черт и рассуждает, чем то, ЧТО он, собственно, говорит. Также как и вначале - был важен явившийся дух, а что это был за дух? [По прежнему подозреваю, что это и был Мефистофель в истинном облике]. И так быстро ведется на идею договора - из дурацкого любопытства: он видит перед глазами очень свою картинку. Явился дух, предлагает что-то - новые способы познания, вот. Надо брать. То, что это явный черт, и предлагает дурную сделку - да похрен.


К людям руки распростер! Это Фауст думает, что что-то хорошее людям сделает... Мефистофель ржет.


Подписал.

У ведьмы. И опять Фауст реагирует "мимо" того, как должен был бы. Ты же умный мужик, тебя к ведьме притащили, ей вон бесы служат, не пей вина, Гетруда того, что она тебя даст! По крайней мере бесы ему не понравились ("Сама нелепость и безвкусие") - как и пудель вначале крепко не понравился, как и вылезший вначале дух - испугал. "Две души во мне" - все-таки и нормальная реакция у него есть... только давит он ее, дурак такой.



Рога исчезли. Хвост - исчез!


Колдуют.

История Грэтхен и Фауста, в сущности, проста как две копейки и совершенно обычна: взрослый мужик походя сорвал крышу бедной девочке и погубил ее. Причем ладно бы был банальным сладострастником и позарился на красоту. Нее, Фауста не интересует квест "просто так потрахаться" (хотя, конечно, в итоге выливается именно в это, и в хочет он от нее именно этого).
Он "любви" хочет, ага. Ну в смысле нет, не любви, конечно - в любви он мало что понимает. Он хочет "влюбленности": адреналинчика, эндорфинчиков... этого, как его? Фенилэтиламина? в общем, что у нас за положительные ощущения при влюбленности отвечает - вот он ровно этого и хочет, а не Грэтхен. Чтоб крышу снесло и назад не вернуло, чтоб небо под ногами и все такое прочее. "Я все их бремя роковое и беды на себя возьму". Ну... влюбленность может быть и бедой и бременем (вот у Грэтхен)... но нет, Фауст не пошел в богадельню, или в детский приют, или тюрьму - в качестве беды и бремени он выбрал юную деву. Хотя и тут попытался очнуться - когда пришел в ней в комнату и как-то попытался провести сеанс самоанализа: "Зачем ты сюда явился-то?". Но нет, тут искушение в чистом виде - слишком хорошо, с гормонами-то, как устоять (тем более без привычки... а он, бедолага, не просто, кажется, никого в жизни не любил - так и не влюблялся даже ни разу). "Неужто наши устремления - воздушных веяний игра?" да, да, мужик, у тебя сейчас - именно так! Тебя гораздо больше волнует идея "в страхе и смятеньи броситься на колени", а не, к примеру, "пойти свататься". Мефистофель обеспечивает гормон.
Это над Грэтхен черт не властен, и она, в отличие от сложносочиненного мужчины, предельно проста и целомудренна, она уж если полюбила - так до конца, всей собой, и как бы ни было страшно по итогам, и что бы ни случилось - она всегда является собой, она не раскалывается даже когда у нее едет крыша. Она прекрасна. Этот мужчина, пожелавший "любви и высоких чувств" - это о разврате. Эта девушка, переспавшая с ним и забеременевшая до свадьбы - это о целомудрии. Вот так оно разворачивается.
Причем не сказать что она вовсе идеальна - о да, у нее есть недостатки. Она, вон к примеру, искренне считает грехом, хоть и небольшим, что залезла без спроса в стоявшую шкатулку, ей тоже обидно, что у нее таких украшений не будет.. Сравниваем с Фаустом, который за цацки (ну пусть другие, но тоже - цацки) душу продал.


Первая встреча с Грэтхен.


Пришли к ней в комнату.


Ах мне б такую парочку серег!


У попа шкатулка наша!


(церковь) Глотает государства, города... Даже черту уже оскорбили религиозные чувства.



С Мартой


Мне горько выступать посланцем бед. А Грэтхен четко чувствует неладное.


Рассказывает Фаусту о себе.




Прекрасная Марта черта на себе чуть не женила.

А какой там разговор о Боге! Заглавный, с которого все и начинается."Ты в Бога веришь ли?" - и вот тут-то он начинает изливаться, увиливать, оправдываться, богословствовать, что угодно - объясняя, как так получается, что вроде бы он и верит в Бога, а вроде бы... вот как-то так - и в церковь не ходит и с чертями дружбу водит. И - отшатывается при упоминании Святых Даров. Хотя про "опору всего" говорит вполне искренне. Ну вот так у него, как часто: опора всего и Создатель всего, но необходимости идти в церковь и причащаться из этого не вытекает. А для нее - вытекает, как иначе-то? А у него все сложней - запутывается сам в своих построениях, "Божество" у него становится равным "существования полноте" (то есть все тем же эндорфинчикам) - "Все дело в чувстве". А она его раскатывает - да, и священник похоже говорит, да только мало затронул тебя свет Христов, да и компаньон у тебя какой-то...



Валентин. Валентин очень стремительный, поэтому скриншотами ловится плохо. Думала над вопросом - надо ли ему прятаться на время песни в нише (потому что это издевательство над зрителем!:)) - и почему он дослушивает это вот до конца, а не бросается в драку сразу... Мне в первом варианте было как раз внутри себя это совершенно очевидно - именно вот потому что он беса увидел и отшатнулся. Поэтому и драться лезет не сразу - потому что интуиция, да и собственные глаза говорят ему, что он столкнулся с чем-то таким, с чем раньше не сталкивался - там поначалу гнев борется с недоумением и отвращением того же рода, что и у Грэтхэн - с этими лучше не связываться, к ним подойти-то даже не столько страшно - а противно. И только потом уже бешенство сносит крышу... (И Мефистофель, который это поет ему чуть ли не в глаза - был понятней и страшней, это такой был совершенно внятный вызов на поединок). В общем, я как обычно, зритель жадный и эгоистичный - я все и всех хочу видеть:)

Нет, ну вот что теперь?!

Хуже всего, что Фаусту песенка - нравится. Или он что-то другое там слышит в этот момент? Или чем он думает вообще?!



Кого ты пеньем манишь, крысолов?




А вот Фауст, которому в руку вкладывают шпагу, закалывает Валентина. Опять не сообразил, что делает, когда бил человека фактически в спину? Судя по лицу потом - сообразил. Уррод, блин.



А это прекрасный и жуткий момент, когда к нему подходит Мефистофель - бьет ногой, разворачивая к себе, осматривает рану на предмет смертельности - и смеется в лицо. (А Валентин потом глаза прикрывает рукой, потому что видеть на грани смертью дьявола - это, наверно, хуже, чем пропоротый бок).




Дальше сцена с Грэтхен - прекрасная. Да, упрекает за то, что не уберегла чести, за то, что не безупречна - при этом хватается за нее, гладит ее по волосам и вкупе-то получается не упрек, а "дурочка, Господи, ну что ж дальше-то с тобой будет?" "Если на том свете Бог и простит тебя.." "Быть тебе проклятой!". Не обвинение... просто больно ему от этого очень.

А дальше вступает Грэтхен с голосами-в-голове, обвиняя сама себя.

Все те же думы.


Воздуха, света - их больше не будет.

Явился. Не запылился. Поначалу был принят за палача, что даже и закономерно.

Будь милостив!


Он тут, он все исправит!


А дал на беду.


День смерти наступил.

Хуже всего, что она же Фауста не обвиняет ни в чем. Даже несмотря на то, что "милая рука в крови". Это вот ровно к вопросу о целостности и целомудрии, и - как это сделано! по контрасту: этот произносит связные и ученые телеги в которых ни на грош смысла, а она бредит - и каждая реплика ее совершенно по делу, и безошибочно бьет в цель. Только по этой цели бесполезно бить - непрошибаем:(


А Фауст опять перед выбором - остаться бы ему и (например взять на себя обвинение?) или пойти к черту? И она перед выбором - окончательным - покориться Божьему суду или идти к черту.
Каждый выбирает по себе.


Казнь. таблички на шее не хватает и виселицы


Спасена!
Tags: Блистательная Кибитка, Фауст, театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments