Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

Category:

"Мастер и Маргарита", театр на Юго-Западе, 15.05.13


Кратенько, точками, для истории - запишу.

Очередной вариант и поворот истории. Я-то сто лет не видела Задохина в этой роли и как же он крут! и какое у Ванина с ним взаимодействие - совершенно другое, чем с Лакомкиным. С Лакомкиным есть этот зазор - с одной стороны - Иешуа, тот, кто исцелил и без которого уже нельзя, а с другой - юноша, к которому все-таки на автомате - несколько свысока, он требует покровительства и защиты. А тут - нет, тут и начало уже другое, первые же реплики - уже как к равному, а не как к безродному арестанту. С головной болью - как Пилат отчетливо идет на этот Голос, через боль, потому что это вообще единственно возможный способ - идти туда, где легче, это просто... закон физики, блин. А зато потом, осознав, Кто перед ним... Там было одновременно две контрастных эмоции, кажется - с одной стороны, даже не безнадега, а что-то эдакое... Печаль, что ли - вот так, с большой буквы. О том, что Он пришел - а уже поздно, уже нечем его принять, и Голова все сожрала... а с другой на словах про Кесарию Стратонову Пилат улыбку не удерживал, она сама лезла - а вот счастье-то какое, что все так хорошо сошлось, что Он, кажется, не хочет уходить (Он же сам себе противоречит, потому что с одной стороны: "Поклянись - и ты свободен", а с другой "подвергнуть заключению". Так что, кажется, это была такая... проверка "Я недостоин, чтобы Ты вошел в дом мой, уходи... что - правда, не уходишь сразу, поддерживаешь разговор? Счастье-то какое!").
И тут заметался Афраний. Пилат хоть туда-сюда может ходить, загоняя себя, а Афранию с места не сдвинуться, поэтому он так и метался - стоя, потому что - блин же - сейчас он озвучит приговор, и все.
Ну и, собственно, все. И тут надо было смотреть на Иешуа - как Он старался держать Пилата, как Он был рядом - и как бессильно уронил руки на том, что "Царство Истины никогда не настанет!".
Приговор был жутенький. Ну то есть он всегда такой, всегда жуткий... а тут слом, был, кажется, на "я умываю руки" - спина сгорбилась, и дальше Пилат пошел принимать приговор себе же. На "презренной жизни" стало совсем невыносимо, там слезы почти прорвались, это была такая ... жалоба к Нему - вот видишь, не могу же, совсем не могу. Ну и сам "Варраван!" - с прямой спиной, как пригвожденный к тому самому столбу.
Потом во всей красе вступил Афраний. После Казни он начал отчетливо хромать - и явно это не ногу на табуреточке отсидел и не подвернул ее, просто у него, кажется, хромота такого рода, которая проявляется, как только человек перестает себя держать. Ну вот после Казни сил держать не осталось, а после Погребения - так и вообще поседел, бедный, по вискам и по лбу. И да - правы товарищи, Фарид, кажется, посмотрел на Афрания-Ванина и имел ввиду что-то в этом роде - у него своя история и свой приговор. Он не оправдывает Пилата, но и с себя вины не слагает, и решение про Иуду - на равных, и финал второй библейской сцены второго действия на двоих. Пилат: "Это сделал - я!" - и это правда, это сделал - он. И Афраний, который смотрит на свои руки, а потом еще раз выглядывает из-за щита - это сделал Афраний, и это тоже правда. Все сделал - и приговорил, и казнил, и отомстил.
И на балу они вдвоем, и демон зовет восстать кучу пепла не как посланник Иешуа, а просто потому что они с Прокуратором в связке и выберутся только вместе.

Лакомкин-Левий... Не знаю, в сцене казни не очень он мне нравится, хотя ужас от "столба" сделал хорошо. Но во второй сцене и особенно в финале - да, хорош. Совсем финал сделал вообще великолепно - глянул вверх, и после сразу погас свет на него - и было полное впечатление, что Левий просто ракетой в небо стартанул, вертикально. И про Понтия Пилата, кстати, очень осмысленно голосом выделил.

Бакалов-Мастер.
Опять меня начала постигать густая глючь на тему того, что же именно "угадал" Мастер. "Угадал" - четко наличие Воланда, но вот наличие его где - в первой библейской сцене? или воландово участие в литературной травле? Про Воланда в первой библейской - Курочкина-Берлиоза надо отметить, нынешний Берлиоз был совершенно библейской сценой потрясен (кажется, там было вполне и пожизневое восхищение прекрасными актерскими работами:) - настолько, что сцена с черепом на балу... Ну, что ж "каждому по вере" - так вот Берлиоз не поверил в наличие дьявола, а вот в наличие Иешуа - кажется, совершенно поверил и проникся, так что все у него хорошо.
Маргарита у Бакалова опять как-то... даже не двоилась, ну не любит он ее. И окончательно понимает, что не любит - как раз в финале первого действия. Когда просит "ну приди же!" - это он не конкретную Маргариту зовет. Просто - кого-то, кто вдруг придет и поможет - женщину, мужчину... Иешуа (того как раз вернее всего звать). И "Ты?!" - было с недоумением и неприятием... Звал кого-то, кто поможет - а пришла вот эта вот, со своим лепетом про мужа и ложь, лучше б вовсе не приходила, и как он закаменел аж, когда она его начала за голову хватать... На казни стоял неподвижно, а во тьму он всегда погружается на "падаль, а не человек" - с гримасой, относя это ровно к себе.
Зато "покой", кажется, принял чуть не с радостью - покой ему нужен, пластика в этот раз у Мастера была какая-то особенно дерганная, особенно плясал\дирижировал\кувыркался и носился по сцене.

Ну да, я сидела на самой стратегической точке все первое действие... нет, прямого взгляда я, конечно, даже в очках со второго ряда не разгляжу, но в общем полное ощущение взаимордействия было (ах, какая опечатка, даже исправлять не буду). И на последнем поклоне кивнул еще, вот стопудово в мою сторону... надо бы до него донести, наконец, букет:)

Да, еще правильно отметили на гостевой - Шатохин-Коровьев был особенно прекрасен.

Медведев - увы. Маргарита-Карина - вдвойне увы.
Tags: Понтий Пилат, театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments