Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

Categories:

Поумиляться-2

Однако там за авторский лист...

- Что это? - вздрогнула Родославна, проснувшись среди ночи. Ее снились сегодняшние купцы с бородами выкрашенными охрой в огненно-рыжий цвет, их чудесные ткани, их страшноватые рассказы о дорожных приключениях. Но сон внезапно был прерван каким-то звуком. Любава, верная служанка-подруга лежала рядом и мелко-мелко тряслась.
- Что это? - девушка никак не могла понять в чем дело.
- Воет... - шепотом ответила Любава
И словно в подтверджение ее слов раздался тоскливый низкий вой, густой и переливчатый. Если бы Родославне не было так жутко, она бы сказала, что вой этот даже весьма музыкален.
- Ишь, вовкун надрывается! - подала голос Любава.
- Кто?
- Вовкун. Так их бабушка называла.
- Кого?
- Ну оборотней. Она в детстве много сказок рассказывала. А дедушка даже видел однажды лисицу-оборотня.
Двум девушкам было жутко, спать уже не хотелось. Они были подругами с детства, выросли вместе и были даже немного похожи - обе невысокие, стройные и голубоглазые. Но стоило вглядется в них получше, как сразу были видны и различия. Любава, веселая и непосредственная, вечно кокетничала с молоденькими челядинцами и жила только одним днем - и мечтательная Родославна, полная детского и очень серьезного интереса к окружающему миру. Черты лица княжны были тоньше, овал лица - мячее, а сейчас синие глаза испуганно мерцали в темноте:
- А разве бывают лисы-оборотни? По-моему, только медведи и кошки, ну и волки иногда.
- На востоке - бывают, - шепотом рассказывала Любава, - Там если лиса проживет тысячу лет - становится оборотнем. Мой дедушка ездил в Дунван и однажды встретил такую лесу. Она показалась ему прекрасной женщиной, привела в свои хоромы, угощала... А утром он очнулся и понял, что провел ночь в развалинах, которые там, в Дунване, считались проклятым местом... Его спасло только то, что он призвал вовремя Перуна и прикоснуся к оберегу.
- А про волков тебе бабушка что-нибудь говорила? Наш-то ведь - волк.
- Говорила, что оборотнем становится отцеубийца, насильник, или просто заколдованный... Говорила, что едят они только грибы и... гадость всякую. Но вот что волк просто так может привратится в человека? Не говорила.
- А может он притворяется? А как выйдет из подвала, так всю княжескую скотину порежет...
- Нет, - уверенно сказала Лубава, - Он не врал...
Словно услышав ее слова, оборотень опять печально взвыл.
- Бедный, - посочувствовала Родославна, - Плачет... Что-то теперь с ним батюшка сделает...
Родослав все утро был озабочен тем же вопросом. Но как раз в том момент, когда он, в который раз за последние дни, задал себе вопрос:"Что делать?" раздался стук в дверь:
- Княже, до тебя кузнец пришел! - сообщил слуга и распахнув дверь впустил кузнеца Пятшу.
Пятша был огромен. Он был огромен сам по себе и огромна была каждая часть его тела: чудовищные руки-клещи, гигантские косолапые ноги, длинная борода (и как он только умудряется ее не спалить в кузнице? - все да спрашивал себя князь). Пятша поклонился, дослал пальцами до пола и сказал:
- Дозволь, княже, слово молвить...
- Говори, - величественно кивнул Родослав.
- Прослышал я, княже, будто давеча оборотня к тебе на двор привели.
- Верно прослышал.
- Прослышал я также, что оборотень тот в человечьем обличьи весьма силен и ловок.- Пятша говорил негромко и уверенно, а князь все никак не мог понять, чего же ему надо, - И прослышал я, княже, что не знаешь ты, что с сим оборотнем сотворить, чтобы и смерти ему зря не чинить и город опасности не подвергать.
- Верно прослышал... - подтвердил князь, а про себя ужаснулся - об этом то откуда?!
- Пришел я с просьбой до тебя, княже, - медленно и обстоятельно продолжал кузнец, - Не откажи слуге твоему верному.
- Говори! - Родослав всем силы напрягал на то, чтобы не потерять тертние.
- Отдай оборотня мне! - заявил Пятша. Князь задумался, а потом спросил:
- Помощников на кузне не хватает? Да любой парень из города к тебе в ученики с радостью пойдет...
- Пойти-то пойдет, - рассудительно заметил Пятаа, да вот будет ли от него толк? У меня глаз наметаний, я сразу вижу, выйдет что-нибудь из человека или нет.
- Так он же не человек? - возразил Родослав.- Обротень же? Перекинется ночью, горло тебе перегрызет...
- Не перегрызет, - уверенно сказал кузнец и был прав - его горло не под силу перегрызть никакому волку, - Я из него человека сделаю. Князь в душе был рад, что судьба предославила ему такой простой способ сбросить оборотня с плеч, но он больше для виду возразил:
- Воет ведь по ночам... Спать не даст.
- Ничеоо. Повоет, повоет, перестанет. Зато какие у него плечи!
- Ну хорошо, - сдался Родослав, - Быть по твоему. Скажи мне лучше, сколько кузецов сейчас в городе?
- Настоящих мастеров - я да Авсень из Подгорынья, а тех что попроще с дюжину наберется. Да у кождого по пятеро помощников... Сам считай, княже.
- Вот что я тебе скажу, кузнец. Время сейчас неспокойное. Вести с востока дурные приходят. Куйте мечей побольше...
- Меч, он - дело серьезное.... -уклончиво пробормотал Пятша.
- Серьезное. А вы попроще, без украшений, без гравировки. Мечи, кинжалы, топоры боевые, шлемы, кольчуги... Считай что я заказываю, для дружины.
- К войне готовимся?
Князь сам еще толком не знал, к чему он готовится, но что-то заставило его произнести:
- Да.
* * *
Позвизд хмуро смотрел в окно. Еще вчера весь день припекало солнце, а сегодня все небо заволокло тяжелыми однотонными тучами, кроны деревьев шелестели от резких порывов ветра, но дождь все никак не начинался. Позвизд заметил во дворе кузнеца Пятшу, который вел за плечи какого-то полуголого человека и что-то ему горячо объяснял. "А... Оборотня, небось, повел.. - подумал про себя ведун. Оборотень его совершенно не интересовал, мало ли разной нечисти на свете. Да, на севере говорят, оборотней нет, но ведь из всякого правила, как известно, есть исключения...
Налетел новый порыв ветра и Позвизд поморщился. Он не любил дождей не любил солнца, но такую погоду, когда дождь вот-вот должен начаться, но все никак не начинается, уж совсем не выносил. Конечно, можно было прибегнуть к магии, разогнать облака, но магия сейчас требовалась для другого.
В последнее время на ведуна все чаще наваливалась усталость. Тяжелая и однотонная, как это ненавистное небо. Цель, к которой он стремился - стать, наконец магом Первого Круга и быть допущенным к таинствам все не приближалась и не приближалась. Иногда Позвизду казалось, что он так навсегда и останется магом-недоучкой, что никогда не заставит забыть Совет о своем происхождении... Но он упрямо гнал от себя эти мысли. Просто весь последний год он отчаянно скучал по Арьяварте, по ее синим башням, по морю, по шумной суете припортовых таверн, по беломраморному святилищу прекрасной Арупап. Тут, в лесах, поклонялись суровым и грубым богам сделанным из металла и дерева, богам-мужчинам, нисколько не схожим с полной женской прелести Арупап. Тут нельзя было достать сладкого вина, тут не с кем было завести ученую беседу о поэзии. Плохо тут было, как, впрочем, плохо везде, где чувствуешь себя чужим. Больше всего Позвизда раздражала местная нечисть, все эти жировики, хохлики, немытики, русалки и особенно лешие, которые то и дело проигрн рывали друг другу в кости (и откуда только знали эту игру?) стада белок и зайцев. Все эти существа обладали своей, особенном магией, которая была непонятна Позвизду.
В Арьяварте нечисть не приживалась. Маги не тарпели ничего чужого и это было правильно. Разве можно сравнить чистые ледяные потоки истинной Силы с мелкой и суетливой волшбой русалок и домовых? Сила - вот что влекло Позвизда. Сила и ощущение абсолютной, окончательной свободы. А настоящую силу могут дать только таинства Арупап, только знания доступные магам Первого Крута.
Вот он и маялся целый год на севере, забыв свое настоящее имя, стараясь пореже свспоминать о том, что где-то на свете еще существует море, а не только пресные мелкие речушки, что где-то растут пальмы, а не только дубы да осины. Но - хочешь выслужиться - служи. Делай что приказали. А приказали жить здесь и быть настороже, чтобы не прозевать появление врага. Только вот враг этот все никак не появлялся.
Он вздохнул и еще раз глянлл в окно. Нет, все-таки такая погода слишком действует на нервы! Ведун напрягся, выставил перед собой руки и что-то прошептал. Тело обжег привычный холод, в ладонях закололо и тучи заметно посветлели, а вскоре и вовсе расползлись мелкими клочками тумана. Впрочем, Позвизд прекрасно понимал, что это ненадолго, что скоро ветер нагонит с востока такую же серую муть, но, во всяком случае, настроение несколько улучшилось. Ведун прищурившись посмотрел на открывшееся солнце, а потом отошел к столу, взял с него плоскую глиняную чашку с отбитым краем, плеснул туда воды. Зажег высокую свечу, бросил на жаровню щепотку благовоний. Сосредоточенно произнес несколько слов, опять вздрогнул от холода - и перестал ощущать внешний мер. Все его ощущения теперь были сосредоточены на дне чашки. Он негромко позвал: - Анхур! Анхур!
В глубине чаши показалось знакомое лицо с тонкими надменными чертами и зеленовато-голубыми глазами. Раздался насмешливый голос:
- А, это ты... Как тебе теперь зовут-то? По... Пза... И не выговоришь. Здравствуй.
- Меня зовут Позвизд, - холодно подсказл ведун.
- Прости, племянничек. Забыл. Как у тебя дела? Ты встретился с Инхаром? Брат со мной уже неделю не связывался.
- Мы встречались три дня назад, а потом он отправился в Торсленд.
- Это хорошо. А как продвигаются твои дела? - ехидно поинтересовался Анхур, - Появился ли наконец на славской земле Враг? Ты ведь ради этого целый год торчишь в этом захолостье.
- Ты не видел захолустья, - мрачно ответил Позвизд, - Тут еще вполне можно существовать. Вот севернее, где обитают гномы, там совсем глушь.
- Это совершенно неважно, - оборвал его Анхур, - Так появился ли кто нибудь, к кому можно было отнести это пророчество? Я знаю, что ты в это не веришь. Я, поверь, тоже в это не верю...
"Да, конечно. А ведь сам заставил Вашору послать меня сюда!"- про себя подумал Позвизд, но вслух смиренно ответил:
- Нет, пока тут не появилось никого, кто способен был бы сокрушить мощь магов Арьяварты.
Анхур внезапно посерьезнел:
- Ты так все-таки поосторожнее. Оракул в последнее время что-то зациклился на этой фразе - насчет волка сокрушающего дракона. Неспроста.
- А как идут бои?
- Замечательно. Дунван захвачен, сейчас сопротивляется только север Неботеи. Через несколько недель мы доберемся и до тебя. Ты вполне можешь сообщить эти новости своему князю. Пусть порадуется.
Позвизд на секунду отвлекся. За спиной Анхура он видел широкое окно, а там, за окном, шумел город. Ведун напряг зрение - и разглядел белый шпиль святилища и голубую полоску моря на горизонте, острые мачты, клоки парусов, фигурки матросов...
Стало совсем тоскливо и он неожиданно для себя спросил:
- А какие новости там, в Арьяварте?
Анхур недоуменно улыбнулся:
- Да никаких. Вашора как всегда пьянствует. Погода плохая, вчера шторм был, двв корабля чуть не утонули. Да, на той неделе знамение было - у статуи Арупап молоко потекло из груди. Из левой.
- И долго текло?
- Часа два. Да все так же, так что зря ты скучаешь, племянничек. Впрочем скучать тебе недолго... Ладно, будем считать, что твой очередной рапорт я принял. Ищи своего Небесного Волка, авось объявится...
И вода подернулась мутной дымкой, а потом снова стала только водой и ничем больше. Позвизд разогнулся и опять подошел к окну, вдохнуть глоток свсежего воздуха. Как он ж предполагал, небо опять затянулось, но теперь моросил мелкий дождь, если эту водяную пыль еще можно было назавать "дождем". Позвизд вспомнил о том, что должен сообщить князю совершенно замечательные новости и довольно усмехнулся. У славов не было никаких шансов против армии мологов, просто никаких. Да, славы эти и не нужны были никому, разве что рудники отнять. Главное - Торсланд, а кто же виноват в том, что на пути к Торсланду лежат славские леса и десяток маленьких городков? Никто не виноват.
Позвизд вернулся к столу и вновь вгляделся в свою магическую чашу. На этот раз изображение было довольно размытым. Быстро мелькали отдельные картины: оскаденная, окровавленая морда дракона, зазубреный меч, чть-то рассеченное пополам лицо, горящее здание. Поттом ведун увидал лошадь, полузагнанную, с пеной у рта и безумными, выпучеными глазамиэ в красной сети прожилок. К ее шее припал измученнй всадник. "Часа через два будет тут" - определил про себя Позвизд и выплеснул воду прямо в окно. Теперь можно было и передохнуть...
Он сидел у окна и представлял себе лицо Родослава, когда тот услышит последние известия. Конечно, Позвизд знал, что от этого ничего не изменится, но ему хотелось посмотреть на то, как князь будет пред принимать жалкие попытки защитится. Армию попробует организовать, население вооружать станет, города укреплять. Если бы он действительно мог оказать хоть какое-то сопротивление драконам, то, пожалуй, предупреждать не стоило, но Позвизд точно знал, что все усилия княза пойдут прахом. Драконам противостоять нельзя. И магии - истинной магии - противостоять тоже нельзя. Так что пусть мечется, пусть надеется, пусть пусть спрашивает совета у него, у Позвизда. Позвизд посоветует, отчего бы не посоветовать?
Вот только Небесного Волка все нет и нет. А его появление - единственный шанс Позвизда. Только поймав и обезвредив можно быть допущенным к таинствам. Он сморщился, на секунду представив как будет докладывать Вашоре:"Так мол и так, ошиблись вы, глава совета, испугались призрака, так что зря я торчал целый год в этом захолустье. Позор, глава совета, на вашу седую голову!" Нет, если Вашора ошибся, приняв всерьез это проклятое предсказание, то ему, Позвизду, лучше вообше в Арьяварте не попадаться. Промелькнула шальная мысль:"А что если самому выдумать этого Небесного Волка. Обезвредить, скажем, давешнего оборотня, а Вашре доложить..."
Позвизд очнулся от этих мыслей. Пора идти, докладывать. Только не Вашоре, а князю. Он еще раз улыбнулся в усы , поднялся и легко сбежал с лестницы.
- Княже, дозволь поговорить с тобой.
- Выкладывай.
- Плохие новости, князь. Очень плохие.
- А я, ведун, давно хороших и не жду. Никак и без полнолуния сумел узнать, что в мире творится?
- Ты бы присел, Родослав, - ласково сказал Позвизд, - Война.
Родослав скривился и сказал:
- А пойдем-ка, ведун, во двор. Воздухом подышим. На воздухе - оно как-то легче.
Они вышли во двор. Позвизд глубока вдожнул влажный, теплый воздух, глнул в лужу, отражавшую серое унылое небо и начал ровным голосом:
- В Хельских горах, из которых родом твой друг дракан, живет, точнее, жило одно племя. Мологи. Маленькое племя, но воинственное, Жили они себе, значит, жили, а потом стукнуло в их головы, что надо бы на север двинуться. Или на юг. Или на запад. Куда угодно, лишь бы больше в тех горах не прозябать.
Князь слушал внимательно , будто бы не замечая почти издевательского тона Позвизда. Тот продолжал:
- Вот они и двинулись. И драконов с собой прихватили. Как - никто не ведает, но теперь драконы служат им. Ты бы, княже, присел все-таки. Дунван уже захвачен, Неботея почти захвачена. Через месяц они и сюда придут.
Позвизд с удовольствием наблюдал жа тем, как темнело лицо князя, а в его серых глазах появлялись первые искорки ужаса. Но Родослав тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение, и спросил:
- А чем ты все это докажешь, ведун? Это слишком невероятно. Драконы никогда не ввязывались в войны людей.
- Это на твоей память не ввязывались, княже. У вас, славов, слишком плохо знают историю. Тебе нужны докозательства?
- Да! Время словно замерло. Позвизд отсчитывал про себя: -"Тридцать три, тридцать два, тридцать один...", смотрел на мокрые дырявые листья лопухов, на блестевшую вдалеке ленту реки, на отцветающую липу посреди двора.
- Будет тебе доказательство, княже. Только вот, обидел ты меня. Какой же я ведун, если мне веры нет? - "Пятнадцать, четырнадцать, тринадцать..."
- То, что ты сказал... - заговорил князь, - Это... слишком. Зачем кому то понадобились наши земли? Тем более - горцам?
Позвизд молчал. " Восемь, семь, шесть..."
- Нет, мне нужны доказательства!
- Пожалуйста, - пожал плечами Позвизд. Время продолжало стоять на месте. - Смотри, князь. - "Три, два, один. Ноль! " И вот время, начало разгоняться. Сначала совсем медленно... Послышался отдаленный снук копыт... Потом все быстрее и быстрее и наконец понеслось так, что ... Словом, понеслось.
Ворота распахнулись и во двор влетела давешняя лошадь. Влетела и сразу же упала на бок, судорожно перебирая ногами и пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Легкие уже давно не слушались, горло издавало какой-то хрип... Всадник выглядел не лучше. Он с трудом поднялся с земли, потом снова упал. Приподнялся на руках, мутно глянул на князя. К нему немедленно подбежал кто-то из челядинцев с ковшом воды. Человек жадно припал к краю ковша, напился. Потом все-таки нашел в себе силы встать. Лошадь к тому времени дернулась в последний раз и замерла. Человек прохрипел:
- Война, княже. Драконы на юге.
Что-то заставило Позвизда отвернуться, не смотреть в глаза Родославу, не следить за тем, как на его лице проступает безнадежность. Но Родослав сам подошел к ведуну и посмотрел прямо в лицо:
- Ты прав. Теперь - верю.
Князь не был испуган. Он давно ждал чего-то подобного. Уж слишком хорошо все складывалось в последние пять лет и уж слишком быстро все это начало рушиться в последние месяцы. Война так война. С драконами (страх-таки кольнул сердце) - так с драконами. Оружейникам уже дан приказ ковать мечи, так что начало положено.
- Значит война... - повторил про себя князь.
Глава вторая. Бард.
... Человеку лесов не дано понять степь. Там все иное. Ровное, пронизанное ветром пространство трав, которые с головой могут укрыть всадника. Только трава: ни кустика, ни дерева... Ничего кроме неба, травы и ветра.
Человеку степей дано понимать пустыню. Но он ее не любит: летом пустыня желта, пыльна и тосклива. Разве что тень коршуна пересечет путь да гадючий хребет блеснет под копытом. Пыль, зной, огромное небо да ощущение своей полной ничтожности перед всем этим.
Небо. Ветер. Песок кое-где, вдоль барханов прихваченный колючими кустами. Люди лесов так далеко вообще не заходят. Впрочем, люди степей тоже стараются сюда не заглядывать, на что кочевым хемидам голый песок? Разве что редкие караваны, бредущие из Арьяварты на север, в Тоссленд или на запад, к морю, да и те придерживаются давно протореньк путей от колодца к колодцу. Разве что спешащий напрямую курьер...
И все же даже тут, в сердце пустыни, там, где неземным виденьем взметнулись ввысь пики чертовых гор, есть жизнь. Или нежить. Это кому как. И горы-то здешние приличного имени не имеют. Для одних - северные, для хемидов и славов - южные, а для тех кто тут, рядышком, - чертовы.
И жизнь здешнюю жизнью назвать нельзя. Потому что жизнь - одно, а жизнь на подземных рудниках - другое. Каторга.
Каторга. И для человека - каторга, и для земли - каторга и для чахлых кустиков, - каторга и для слившегося с небом беркута. Ни одно место в миpe не подходит так идеально для содержания преступников, недовольных, возмутителей спокойствия, инакомыслящих... Ни в одном месте мира в не достигнуто такого прочного согласия между государствами. Каторга нужна всем : магам, торсам, жителям Дунвана и Неботеи, даже хемидам - и то нужна. И рудники всем нужны: магам - волшебные руды, остальным народам неволшебные, славом - железо, торсам - серебро, драгоценные камни-
всем. Руднки поделены между всеми государствами и никто пока не протестовал - ввзязываться в войны себе дороже. В конце концов, здешние горы созданы богами так, что всем хватает того, что им нужно. На то они горы, чертовы...
Каторга. Кто же по доброй воле, пость даже за горсть драгоценных камней сюда поедет? Нестерпимо жаркое лето, короткая, но нереально злая зима. И весна. Весна пустыни.
Весна пустыни. Короткая. Такая же жестокая, как и любое другое время года в этих местах. Солнце так быстро сжигает своим дыханием неглубокий снежный покров, что бесчисленные ручьи, сбегая в бессточные впадины образуют озера. Мелкие озера, глинистые, вязкие. Тысячи озер жизнь, которых ограничена не годам! и даже не месяцами - днями. Еще чуть ослепительней солнце, еще чуть жарче ветер - и только корка соли по бывшим берегам.
А сейчас, когда уже сошел снег и пустыня вот-вот вспыхнет огоньками тюльпанов, стоит безвременье. И бездорожье. Даже убеленные сединами жилистые стражники не рискуют удаляться на дневной переход от гряды скал, рассеченной напополам глубоким карьером. Одна из многих таких гряд, один из множества карьеров.... Все они одинаковы. Если бы кто-нибудь, кроме птиц, мог подняться в выцветшее небо, он не смог бы отличить один от другого. И не смог бы определиться в месиве мокрого песка и воды. Через луну все это снова превратится в обычные пески, а сейчас. Сейчас - только стаи страж-птиц вдоль горизонта и теплый, сбивающий с ног ветер.
Tags: проза
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments