Lubelia (lubelia) wrote,
Lubelia
lubelia

Categories:

Театр на Юго-Западе, "Мастер и Маргарита", 26.11.13

Кратенько, заодно юзерпик попробую прогулять:))


Поменялись костюмы - черные платья в Грибоедове (первая мысль была - а чой-то они в трауре, они же еще не знают про Берлиоза?), поменялись цветные балахоны в Варьете, Варенуха и Римский оделись в одинаковые фиолетовые пиджаки (тут я целиком за), Карпова из балахона оделась в костюм а ля восьмидесятые (имхо, зря).. еще, кажется, жилеточка новая у Бегемота и более чернявый парик. Да, еще красное пластмассовое кольцо на пальце у Воланда, раньше не было.
Новый свет на балу - бьет в глаза. Афрания из-за него не разглядела.
Текст забывал кто попало:)
Все неважно, впрочем, главное, что состав на месте, состав библейских сцен - наилучший из возможных (хотя я ужасно хочу еще разок посмотреть Левия-Матошина) и выдали они по полной.
Там первая проходка была... с очень отчетливой разницей в походке между Афранием и Пилатом, один летит внутри своей боли и ничего кругом не видит, второй ступает гораздо тяжелее - потому что контролирует пространство.Так же было полное впечатление, что Пилат как-то успел провзаимодействовать с Иешуа до начала сцены - Иешуа на него смотрел, словно продолжая разговор.
Но совершенно точно с самого начала - дело ведет Афраний, Афраний в курсе всего, а Пилат из-за Головы не сразу включается в тему. Зато влюбляется - сразу, над "собакой" они смеются с Иешуа вдвоем - как равные, как - близкие. А потом случается приступ истины, которая была конкретным таким образом ада в этот раз - нельзя смотреть на человека, которому так больно, невыносимо. А Иешуа выводит из Ада - ну на то Он и Иешуа.
(А потом понеслось, а Афраний голосом выразил все, что он тут думает про величество и его оскорбление... но, кажется, поверил в том, что у Прокуратора получится выиграть эту игру).
...Ничего у него не вышло. Начал (да и продолжал) в каком-то лихорадочном напряжении, заговаривая, забалтывая - может так? а может так? а когда сломался на "Все!!" - как будто лет на двадцать постарел. Только что был - Всадник Золотой Копье, кричал, грозил, а тут сразу - старик лет семидесяти с лишним.
"Варраван" вышел в итоге чистым криком боли. Тоже вполне невыносимым - уже вечность прошла, ты уже не можешь это слышать, а он все длится и длится, Прокуратор все падает и падает...
Во втором действии вступил Афраний, который честно провел казнь - потому что куда ему было деваться, и теперь винит Прокуратора, в том, что тот не справился ( а как ему было? чем?) и разговор у них выходит такой... Ровненький-ровненький поначалу, один поет, второй ему подпевает. Они вообще очень рифмовались (у Афрания нынче и браслет был похожий... а на "ласточке и сложившейся формуле" вообще одинаково на Иешуа глядели). Потом Афраний еще разок на всякий случай осмотрел помещение - и пошел настоящий разговор, про казнь. (На "трусости" Пилат усмехается всегда. "Да? что ж так мягко-то?"). Потом все-таки в глазах Афрания Пилат реабилитировался. Ну хоть Иуду замочить и похоронить в нарушение законов.
В последней сцене общий тон не изменился - ровненький-ровненький. В какой-то момент было четкое впечатление, что если Пилат перестанет так вот петь - он просто начнет кричать и остановиться уже не сможет. Но вот он держит себя в руках... тоже - неизвестно чем, уже нечем, а все не кричит, а даже вот как-то внятно разговаривает.
Финал тоже был ударный. Но тут я видела близко и хорошо было слышно Мастера... словился четкий глюк, что Пилат - услышал. Не очень еще поверил - но услышал и захотел этой милости, попросил и получил.
Как-то так, может еще что добавится:)
Tags: Понтий Пилат, театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments