Tags: сны

Я

Декабрист в высоком замке

Снилась очередная альтернативная реальность: компашка, которая училась в какой-то сельскохозяйственной академии в России в начале XXI века. Это была Россия, в которой собственный тоталитаризм тесно слился с китайским: Сибирь уже почти вся китайская, второй язык - китайский, по телевизору и вообще везде портреты двух вождей в обнимку, причем китайский как-то покрупнее, и в общем по всему выходит, что они старшие братья, а мы - младшие. И все это на фоне очень жесткого политического контроля надо всем, идеологического прессинга, разворачивающегося террора и экономического кризиса.
А в наши руки внезпно попадает книжка из параллельного мира. Толстенный двухтомник по-английски "Политэкономия" Павла Пестеля. Сам текст написан в 1849-1856, а переиздание современное, английское - и само прекрасное в нем, это предисловие. Где рассказывается, что вот, в России в 30-40 Пестелем сотоварищи были произведены реформы, потом дальнейшее развитие основывалось на его идеях, изложенных вот в этой книжке - ну и в результате, к началу XXI века Россия - одна из самых развитых и благополучных стран мира, с чуть не самой высокой продолжительностью жизни, доходом на душу населения, поставкой всему миру новейший технологий, передовыми коспическими исследованиями (марсианская станция им. Пестеля, да!). Yushnevski тоже упоминался - он там таки работал министром финансов, и вообще после предисловия сначала шел коротенький и толковый конспект всего этого именно от Юшневского - годов тридцатых еще, такое зерно, из которого Павел развернул двухтомник:)
...Ну а дальше, как водится, за нами погнались спецслужбы и пошел экшен, но он был уже не таким интересным...
Я

Очередная сонная рецензия на несуществующую книгу

Полночи читала книжку - довольно среднюю, надо сказать, по качеству, но читать больше ничего не предлагали.
Там было три линии повествования. Первая - от лица молодого инфантильного вьюноши, озабоченного поисками снежного человека, затянувшимся пубертатом и желанием поскорее стать большим, сильным и брутальным. При этом бабло у него было, учился он где-то... где-то в общем, учился. А книга начиналась с того, что он со своей девицей, дурой и блондинкой, отправляется в экспедицию в тайгу за снежным человеком. Там набирается группа человек десять с опытным проводником, который ходит в тайгу регулярно, умеет отслеживать следы снежного человека, знает всякие аномальные зоны - и за (не)умеренную плату готов это все показать\рассказать и т.д. Честно подписав с каждым бумажку, что все со всеми рисками человек ознакомлен, готов прямо в пекло и т.д. При этом все это было под каким-то вполне достойным соусом - типа регулярные экспедиционные вылазки от Института криптозоологии, масса накопленного материала и т.д.
Мужик этот - как раз то, чем хочет быть наш герой: крепкий, брутальный, железно уверенный в себе, очень мачо, харизматичный весь такой. Герой очень попадает под влияние, ну и правда жутко ж интересно это все: правда следы какие-то, ходит ночами кто-то около палатки, мистические озарения всякие... и неважно, что блондинка ему уже изменяет с этим самым лидером.

Вторая линия - от лица этого самого мужика, которые летом таким вахтовым образом зашибает очень немало бабла: водит лохов по лесам. Нет, работает он очень честно: правда ведет несложным красивым маршрутом (рассказывает, разумеется, что это глухая страшная тайга), вдохновенного гонит за снежного человека (видите, там дерево сломано? так вот в природе так деревья не ломаются! видите вон там следы когтей на коре - это он, Батя, как мы его тут называем, у нас в Сибири. Видите воронка? там пять лет назад было черное-черное озеро и по ночам над ним светилось... В финале они выходили на очень красивый берег Енисея, стояли пару дней лагерем (мужик продолжал работать - устраивал ночную ходьбу вокруг палаток, таинственные огоньки для тех, кто выходил ночью пописать, грузил девиц мистикой между оргазмами... любимым его финалом было вывалить кучу какого-нибудь звериного дерьма под дверьми чьей-то палатки - сказать всем, потемнев лицом: "все, уходим! видите - Бятя территорию метит!" - и дальше более быстрым маршрутом уводил всю компанию до ближайшей деревни с прикормленными банщиками и .д.

Третья линия была от лица Снежного человека из параллельного мира, который третий год приезжал в эти места в командировку - писать дисер по человеческой психологии...
Брат Матюша. Бараш в ужасе и депре.

Ирмо меня продолжает любить большим любилом по земельному вопросу.

Нет, затравка была прекрасна - в меня влюблен весь такой красивый молодой человек, мы кокетничаем, он меня обещает увезти в дальние края, любовь-морковь... И вот нет чтоб мне спать себе и смотреть любовный роман, а?
...Дальние края внезапно оказываются поездом в Улан-Уде, а молодой человек - агентом бурятской организации последних дунаданов, потомков декабристов. Которые давно хотят уже отделиться от всей России и основать у себя в Бурятии Нью-Нуменор и тщательно работают над этим. Противостоит им - угадайте кто? меньше надо читать холиваров! - приехавший из Австралии Антрекот, цель которого - не допустить развала России. На заседании Тайного Общества занимаются в основном болтологией и придумыванием символики (пятиконечная звезда Нуменора, а на каждом конце - по петельке, ага), но у общества есть тайная Директория в лице трех представителей (Раиса, Ринглин и - вот меня в третьи директора эротическим шантажом привезли:)) - и вот они-то (мы) и занимаются настоящим делом: готовят мощный удар из подземной Пушки, который расколет Азию по Байкалу - и Забайкалье станет отдельным Благословенным Островом, Восьмым можно сказать Улусом (заодно и часть Монголии прихватим - нужны же истинным нуменорцам младшие народы для угнетения?). Но Антрекот преллпринимает героический квест по нейтрализации геологического оружия, а до кучи прилетает авиация от Путина, который тоже потомок нуменорцов - лично Ар-Фаразона. Как-то они там, в валинорских подземельях и скалах, прижились, размножились, пробурились обратно - и вернулись в нашу реальность. Там свой генеральный план - отправить Россию целиком в тот пласт реальности, где ныне пребывает Валинор - родина Президента...
На этом бредовость зашкалила я проснулась:))
Я

Ирмо. Вся семейка заражена Профессором:)

Снился чей-то - чужой - сон. Он сидел над картой Белерианда - большй, подробной, на которой было свеженько так отмечено- разноцветными чернилами, видимо, в разное время и разными существами - стадии затопления.
Смотрел на карту - и прокручивал в голове пейзажи. Летние, осенние, зимние, холмы, реки, табуны лошадей, горы, степь... Он почти все помнил и везде бывал (Дориат только не отзывался почти никак). Синие горы внезапно хорошо помнил - и синими, под вечер, и какии-то бурыми. Осенняя морось над Хитлумом (внезапно очень красиво, влажным воздухом ему дышать нравилось). Химринг - весной, в каких-то белых... не ромашках, а белых цветочках совсем-совсем мелких.
Набор картинок, от которых было особенно больно, характерный: Хитлум, Химринг, побережье... но вообще - все.
Никого из живых и мертвых памятью не касался (а вот зря, я бы хоть поняла, кто таков) - только о земле, которую помнил и любил.
(Да, и сидел он по ощущению в Амане уже, но не у Мандоса. Из тех, кто выжил - и вернулся)
+ + +
А Ромычу снился какой-то квест про то, как он отвоевывал у Саурона кольцо Всевластья (с помощью трех эльфийских, а то ж), причем Саурон был женат на Медее, рядом был "прозрачный край мира", в общем тоже... Проснулась я от вопроса: "А у Саурона была жена?" - и поняла, что внезапно про жену Саурона даже и фанфиков не припомню:)
Игуана в руке Господней

(no subject)

А сегодня мне снилось как мы большой и шумной компанией едем в Таиланд. Очень большой и очень развесистой. Причем самолет вылетает из Тулы, до Тулы надо добираться на катерках (а местами на байдарках), потом в Туле мы как-то разделяемся - кто-то идет в аэропорт ждать самолета, а кто-то зависает у Тинде (у которой незапно в Туле швейная мастерская) и что-то дошивает (помню процесс переделки своей старой страшной черной зимней куртки в понтовое яркое весеннее пальто, не спрашивайте как, Тинде умеет:)). Потом уже едем в аэропорт, в процессе сложносочиненно теряются вещи, билеты и прочее, потом так же сложносочиненно находятся, потом мужики переодеваются в мундиры, потому что в самолет непременно надо в мундире, чтоб не так страшно (а у меня есть с собой платье, но я лучше в самолете:), потом самолет долго-долго летит, а посреди полета даже специально приземляется на покурить - и все вываливаются курить трубки в какой-то ангар посреди пустыни, а для детей там натурально стоит ящик мороженого, а потом мы наконец приземляемся и куда-то идем (заселяться, собственно), по улице, где по бокам цветочки, кафешки-сувениры, а где-то за домами шумит море:)
Я

(no subject)

Чо-то мне регулярно снится Одна Змея:)
А сегодня мы во сне тушили гигантскую секвойю, которая росла у меня под окном, а внутри у нее была расположена библиотека ИНИОН. Стояла великая сушь, воды ни хрена не было и мы придумывали, как бы устроить трубу от кухонного крана до окна и поливать ее как из душа сверху:)
Я

Для истории

Сегодня во сне сдавала Одной Змее экзамен по истории. По вопросным пунктам билетам, причем она была в адлерберговом мундире еще:)
Вопросов было два - "Философская мифологема российской экономики первой трети XIX века" и "Вольнолюбивые и атеистические устремления декабристов в их жизни и творчестве".
В основном мы с ней обсуждали крайнюю бредовость вопросов:))
Кажется, сдала:)
Волна

Каторжный кошмар

Ох и сон мне приснился, сделал ночь мне, ну так я не умолчу, потому что это был такой... кошмар на двоих и отдельные его части совершенно отчетливо принадлежали не мне, а Алексею Петровичу... И да, это отчетливо снилось ему уже на каторге (интересоно, кому из перворазрядников не снилось-то?).

...Начиналось все с обстановки игры. Стоим, на Следственный комитет смотрим. Читают приговор. "К отсечению головы", ага. А помилования - нет, не читают, нету тут помилования, внезапно появляется много солдат - чуть ни по одному на каждого - и нас выводят вниз, к плахе. Плаха-то там натурально стояла (ну как плаха, пень, в в нем топор... сделала утреннее курение в виду этого топора особенно приятным).
А внизу уже были кадры отчетливо от Алексея Петровича - потому что это с одной стороны была экзекуция: костры, мешанина всего, на лошадях кто-то полузнакомый, шум какой-то (не помню никаких барабанов и слава Богу, ну он кажется просто очень плохо слышал в этот момент), лобное место посреди всего, уже почему-то густо залитое кровью - и кругом не игроки уже, а настоящие люди. Я их помню. Первым к плахе тащат Трубецкого - и Трубецкой, совершенно теряет себя, орет, упирается, отбивается - и на это еще страшней смотреть, чем на кровь. И тогда мы встаем рядом - люди 10 тома - Барятинский, Юшневский, Волконский и Давыдов. Я помню лица, я, блин, знаю, как они выглядели, хотя конечно, это был такой момент, когда лица искажены и в другой обстановке не опознаешь. Поражаюсь еще тому как Давыдов похудел и какой он в этот момент (кажется вообще все мужество собрав, чтоб на ногах держаться - красивый внезапно), какой совершено черно-белый Волконский и внезапно ссутулившийся Саша... И это несомненно - его - сон, это не моя точка зрения снизу вверх, мне Шурик казался бы невозможно высоким, нет, чуть-чуть повыше, а Давыдов - ниже на полголовы, упс...).
И мы стоим вчетвером и начинаем... очередность устанавливать промеж собой. Это уже мой сон, я-то помню, как внеразрядники жребий тянули. Нет, мы жребий тянуть не будем, нам четверым принципиально решить сейчас самим за себя. И все это невозможно быстро еще происходит - куда ж они так торопятся, разве можно так быстро? в общем, как-то становится понятно, что Давыдов замыкает. Шурик кивает всем и идет первым, я даже коснуться его уже не успеваю, вижу спину - уже совершенно прямую зато. И остаемся мы с Сергей Григорьичем, друг на друга глядим в последний раз, и он белый совершенно, а все мне улыбается ободряюще и кивает - давай мол, ты выбирай. Алексей Петрович бросает взгляд на плаху и кучу голов рядом, Господи, там уже затылок Сашки Барятинского - от Сашки отдельно - и решает, что ему сейчас важнее: еще несколько вздохов сделать (вот тут-то и понимаешь, какое это невозможное счастье - дышать... еще бы хоть несколько вздохов) - или видеть голову Сергей Григорьича... отдельно от Сергей Григорьича. И выдвигается вперед, и как-то они... даже и не обнимаются, не надо им уже, настолько рядом сейчас, вот просто после этой секунды - рядом - Алексей Петрович поднимается на плаху. А потом, уже лежа на ней головой вдруг задается вопросом - чья же кровь была на плахе перед тем, как их туда всех привели, это ведь кого-то еще казнили, да? Вспоминает еще, как соседа Бестужева четвертованием пугал - и почти радуется уже удару, да, отрубите ее уже, чтоб не думала о таком...

Извините, коллеги, до сих пор тряст, так что пусть не одну меня.
Зато я их видела.
Я

Новые приключения Агасфера

Дивный позитивный сон словила, с некоторым экшеном.
Дело происходило в условной южной стране, раздираемой гражданской войной. Эдакая то ли Абхазия, то ли Бессарабия, то ли Карпаты какие-то - там пейзаж менялся от конкретных Херсонских степей до лесистых предгорий. Бальнеологический курорт, главный медицинский центр края, и вокруг него - небольшой городок, в основном на курорт же и завязанный, и оказался ровно на линии обстрела. Мужское население города показало себя идеально - несмотря на разноплеменность (а городок как раз где-то на границе между Одними и Другими) никто не стал разбираться, кто кому тут брат или не брат. Они организованно разгромили местную военную часть (при изрядной поддержке самой военной части, кажется, только майора тамошнего поколотили), собрали колонну грузовиков, посадили туда больных с курорта (детишек в основном и местами тяжелых) и повезли в сторону подходящих с другой стороны миротворческих сил (незапно совместных англо-индийских, дружба народов во сне просто процветала). Главный герой - такой был очень простецкий твердый как сталь мужик, бывший дальнобойщик, потом таксист, короче он отлично знал все местные дороги, включая какие-то полузаросшие грунтовки советского периода и остатки дорог римского еще времени, и вел колонну по возможности подальше от магистралей, чтобы не попасть. Собственно, конкретика сна началась с того, что они свернули на дорогу, вполне безопасную, но проходимую только в сухое время - грянет дождик, и колонна застрянет. Вроде бы погода была сухая, но на горизонте как раз начали появляться какие-то неприятные тучки, а до кучи настоятельно возникла необходимость некоторого привала: пописать, организовать если не еду, то хоть просто кипяток, врачам без тряски осмотреть хотя бы самых тяжелых, в грузовике на ходу на грунтовке капельницу особо не поставишь... И вот герой вышел тоже отлить-покурить, и зацепился языками с главврачом госпиталя - таким невысоким, но широченным бородатым евреем. Они там смолили, поглядывали на небо и обсуждали сколько времени займет этот привал - уложатся в час или нет? выходило, что за час вряд ли, а тучки как-то приближались. Когда упали первые капли, врач решительно отбросил сигарету, сказал: "Я попробую договорится", отошел на обочину - не далеко в общем, не парясь, увидят или не увидят, встал на колени и сосредоточенно замер.
Минут через пять тучки отчетливо разошлись - как раз когда к нему уже прибежали, на кого-то там срочно смотреть. Поклонился в землю, и на ходу зажигая еще одну сигарету, чтоб успеть хоть пару затяжек, побежал к другому концу колонны (слава Богу, куревом они там были обеспечены, экономить бычки было не надо).
Под вечер уже, добравшись до миротворческих сил, они выдыхали и бухали индийский ром, а потом снова оказались как-то рядом. У героя наконец пошел отходняк, его затрясло, он все никак не мог хоть чуть до опьянеть, пил, как воду и курил непрерывно. И вот когда они там опять курили, врач на него поглядел и сказал что-то вроде, хватит тебе уже пить, я вижу, норма выпита, сейчас расслабишься, а больше не надо - утром дел до хрена будет. Давай я тебе лучше историю расскажу.
И начал рассказывать историю про мужика, который прогнал Христа от своего порога. И первые несколько сотен лет исключительно проклинал все на свете, потом еще лет пятьсот выглядел романтическим раскаивающимся героем (и попал таким в кучу книжек) и вообще ужасно страдал... А потом как-то на него снизошла Милость, он понял, что в сущности у него есть куча времени, сил и мозгов, он может принести немеряно пользы, и что это можно воспринимать как проклятие, а можно - как путь.
Ну и стал врачом, абсолютно бесстрашным (не потому что храбр по природе, а потому что чего ему, бессмертному, бояться-то?), перестал ехать крышей из-за того, что все кого, он любит, неизбежно уходят - там, на небе, все встретятся, надо только дождаться... Ну вот, ром дошел, правда?
И тут до героя дошло все выпитое разом и он ухнул:)